Наличие у русских трех береговых батарей, означало наличие как минимум трех пехотных рот, которые защищают их от вражеского десанта. То есть мне на берегу противостоял как минимум батальон пехоты. Можно, конечно же было вернуться, и с дальней дистанции добить поврежденные русские суда, но я рисковал нарваться на огонь других батарей или снаряды от уже обнаруженных. Нельзя было сбрасывать со счетов и вероятность наличия у русских авиации. Больше всего меня огорчало не то, что я потратил шестую часть боезапаса на разведку боем, а то, что я лишился самолета. Из-за этого связь со штабом через гидросамолет BV-138 была невозможна. Вариант связи через выкормышей Деница меня не устраивал - тем по большому счету было наплевать на меня и мой корабль, так же, как в свое время наплевать на "Бисмарк". Я не верю, что у тех ПЛ, которые находились с ним в то время разом отказали торпедные аппараты и они не смогли выйти в торпедную атаку. Вероятнее всего они просто наблюдали за смертью "Большого Брата".

Перед моим кораблем стояла теперь следующая задача - достичь края заграждения, которое должен был выставить минный заградитель "Ульм" и разгромить конвой идущий из Архангельска в Исландию. В успехе этой части своей миссии я не сомневался. Радовало и то, что радиопередающий центр Диксона молчал и не выходил на связь. Значит, есть шанс нанести русским повторный визит после разгрома конвоя. Хотя именно третья часть миссии меня по-прежнему угнетала. Лед! ЛЕД! Будь он проклят! Острый, холодный и безжалостный. Лед, который парализует свободу крейсера. Лед, который превращает крейсер в подобие тепловоза движущегося по рельсам - ни шага вправо, ни шага влево - только вперед. …"

* * *

Мы не будем иронизировать над командиром "Адмирала Шеера". Опыт двух мировых войн убедительно доказал, что борьба кораблей с береговыми батареями занятие либо бестолковое, либо опасное для самих кораблей. Объясняется это простым фактом - батарея - цель точечная - либо орудийный дворик размером пять на пять метров, либо амбразура в чем-то бетонном или чем-то броневом. Уничтожить такую цель можно только прямым попаданием. И это при условии, что местоположение батареи определено. Если же ее позиции неизвестны - корабль может выпустить по ней весь боезапас, так и не добившись положительного результата. Зато артиллеристы батареи, имеют перед собой цель гораздо более крупных размеров. Длина цели 180 метров, высота 7-12 метров, ширина 20 метров. Да, цель способна двигаться, но ведь маневрируя, она тоже сбивает себе прицел. Да и корабль в отличие от наземной батареи имеет неприятную тенденцию тонуть в случае попаданий. А что говорят советские источники о данном бое?

Из интервью взятого 08.05.1995 г. у Павловского А.Т. на телешоу С.Шустера "Цена победы", опубликованного в газете "Полярник Тикси" в NN 14-22 за 1995 год:

"… Ну что? Будете про Диксон спрашивать? Да, мы ничего не видели, так как сидели запертые внутри. Ну и что с того? То есть мы по-вашему не можем являться свидетелями боя? Скажите болезный, а вы интересовались когда-нибудь у танкистов, что они испытывают, когда в танк попадает снаряд, не пробивающий его брони? Да корабль больше танка. Ну и что? Немцы вели стрельбу залпами, а когда в "Шеер" попадали снаряды с Диксона, то он вздрагивал, как дом при землетрясении. Что значит не попадали? Кто говорит? Немцы говорят? Ну, так приведите сюда хотя бы одного, чтобы он нам в глаза посмотрел! А я спрошу у него, сколько народу у них тогда угорело, когда они тушили тот пожар в корме! Сгорел их самолет тогда! Тю-тю! В самом конце боя! Дыму было столько, что мы сами чуть не задохнулись. Как этот значит дым вентиляторы внутрь корабля погнали, так "Шеер" и прекратил стрельбу. А потом часа три ихний немецкий мат был слышен, топот и громыхание - тушили видимо.