— Что? — не понял я.

— Её Сиятельство, пожалуй, была бы гораздо более счастливо отметить этот праздник вдвоём с мужем, а не с огромной толпой. Ладно, командир. Я побежал.

Он козырнул и поспешил раздавать приказы.

Персидским диверсантам повезло, избежать знакомства с моими драконихами и Юрцом. Но, я уверен, мой лысый военачальник тоже сможет устроить им тёплый приём. Продемонстрировать всё русское гостеприимство тем, кто топчет наши земли.

Ну а я, пожалуй, ещё разок переговорю с княжичем.

Нужно уже решать, что делать с родом Трубецких.

«Оппа! — прервал мои размышления мыслеголос Фаи. — Наш Лысый, очень вежливо и сильно проситься отпустить его с другим Лысым. Лысая стая жаждет собраться вместе, сам понимаешь. Переживает жучок за братишку».

«Отпускай, — вздохнул я, а затем сконцентрировался на образе скарабея: — Но, Юра, сейчас ты, как в стриптиз-клубе. Только смотришь и не трогаешь. Трогаешь в исключительной ситуации. Не мешай Батуми».

Юрец козырнул, щелкнул жвалами и рванул со всех ног туда, где ждали своей участи персидские диверсанты.

«Эй, старуха! — обратилась к Фае её доченька-подросток. — Ставлю десять литров молока из аномалии, что этот придурочный ас всё испортит!»

Глава 22

— Я хочу обсудить с тобой будущее твоего рода, — сняв шлем, проговорил я, обращаясь к Трубецкому. Вдвоём мы располагались в специально возведённом для меня шатре. Батуми и старшие офицеры решили, что имеющиеся на территории этой базы постройки недостаточно хороши для будущего императора, вот и расстарались.

Как оказалось, моя супруга заранее предоставила им поистине царский шатёр, подушки, расшитые дорогими нитками, и всякую прочую всячину. Например, для декора тут был закованный в самурайские доспехи аист с двумя казачьими шашками. «Стиль, шик, гротеск», — как выразилась Фая. А Юрец хотел откусить этому аисту голову.

Я полулежал на огромной подушке, аки шах. Трубецкой сидел в цветастом кресле-мешке напротив меня. Однако, услышав мои слова, он быстро поднялся на ноги и склонил голову.

— Если прикажете, я сразу же выйду из рода.

— Я в курсе. Но я не хочу, чтобы мои люди делали что-то против воли. Я знаю, как многое значит для тебя твой род. Один никчёмный глава рода не перечеркнёт твою любовь ко всему роду. Знаю. Потому я хочу, чтобы ты оставался Трубецким. А ещё я хочу, чтобы все Трубецкие служили мне.

Владимир медленно поднял голову и пристально уставился на меня. Его глаза на миг даже перестали казаться мёртвыми.

— Внимательно слушаю вас, Ваше Высочество.

— Слушай-слушай, — хмыкнул я. — Есть два пути. Первый ты официально становишься главой рода, а все несогласные с этим Трубецкие и их вассалы, перестают быть несогласными. Мёртвые, как известно, не голосуют. Хотя… можно даже всё сделать бескровно.

— Нельзя бескровно, — прошипел княжич и полыхнул настолько концентрированной Жаждой Крови, что я опешил и покачал головой.

Вот тебе и безэмоциональный мужик с мёртвым взглядом.

— Хорошо, — кивнул я. — Будем считать, что план принят.

— Прошу прошения, Ваше Высочество, — подобрался Трубецкой и склонил голову. — Немного вспылил. Вы сказали, есть два пути…

— Моё второе предложение, как я погляжу, совершенно неактуально, — усмехнулся я. — Ты в своём праве. Просто уничтожим всех мерзавцев в твоём роду и посадим тебя в кресло главы.

— И всё же, Ваше Высочество, — поднял он на меня глаза. — Прошу вас озвучить второй вариант.

— Хорошо, — пожал я плечами. — Можем не делать перестановки, а ты станешь эдаким серым кардиналом.