Он был преисполнен благодарностью ко мне. Я это чувствовал. Потому не удержался и спросил:

— Достойный? Или достойнейший?

Герцог замер, удивлённо уставившись на меня своими зелёными глазами. Так я мог хорошенько разглядеть его лицо. Чересчур вытянутое из-за впалых щек и острой бороды с усами.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, но я не предпочёл бы не отвечать на этот вопрос, — проговорил он и поклонился.

— Не нужно извиняться, — ответил я с улыбкой в голосе. Правда, через динамики и программу изменения речи эта «улыбка» получилась резковатой. — Я вижу, что ваша верность, как и верность вашего рода, всецело принадлежит моему брату. И, полагаю, пока Алексей жив, другого достойнейшего принца для вас не будет.

Отец Светы снова подвис. Тяжело ему, истощённому бедняге, сейчас быстро соображать.

— Истинно так, — кивнул он, через пару секунд, решив, что мои слова не оскорбляют его господина.

— Достойная позиция, — ответил я. — Моему брату повезло с вассалами.

— Как и вам, Ваше Высочество, — кивнул старший герцог.

— Как и мне, — согласился я с очевидным.

— Ваше Высочество, — заговорил отец Светы спустя ещё несколько секунд. — Я не могу назвать вас достойнейшим, по указанным вами причинам, однако же я не могу и проигнорировать всё, что вы и ваши люди сделали для нас. Я донесу своё уважительное и благожелательное отношение к вам, до моего господина — Его Высочество Алексея.

Теперь уже мне потребовалось пару секунд, чтобы понять смысл его слов.

Я усмехнулся.

— Хочешь, чтобы мы с Лёшей зажили дальше как любящие братья?

— Было бы славно, Ваше Высочество, — предельно серьёзно произнёс старый герцог, глядя в мой артефактный шлем. В нём не было прорези для глаз — вместо него установлено иномирное вулканическое стекло. Так что сейчас герцог мог увидеть лишь своё отражение.

Я хотел усмехнуться в очередной раз, но сдержался. Вместо этого кивнул и произнёс:

— Передай. А там видно будет.

Я понимал, в каком незавидном положении оказался род Анжуйских-Захаровых. Они всей душой благодарный Максиму Белозёрову и царевичу Максиму. Искренне хотят идти бок о бок со мной по одному пути.

Но! Только если по этому пути пойдёт тот, кому верен их род.

Анжуйским-Захаровым будет мучительно больно биться против меня.

Но Алексея они не предадут.

Я вскинул к небу руку и от моей ладони во все стороны полился исцеляющий золотой свет Семейного Дара.

Мои энергетические контуры были этому совсем не рады…

Но что ни сделаешь ради хороших людей и уместных понтов.

— Вам всем нужно отдохнуть, — проговорил я наставительно. — Иначе ваши тела не выдержат такого ритма.

— Я хотел бы пригласить вас и ваших людей, Ваше Высочество, составить нам компанию, — проговорил старший герцог.

— Благодарю, но нас ждут товарищи. До встречи!

Сделав ручкой, я развернулся и, поймав взгляд Васи Васильева, жестом велел ему собирать бойцов.

— Ваше Высочество! — вновь окликнул меня весёлый голос, в котором не было ни капли подобострастия.

— Да, герцогиня? — через плечо посмотрел я на Свету.

Пару секунд она глядела в мой шлем, а затем расплылась в счастливой улыбке до ушей и выпалила:

— Спасибо!

* * *

Абдул Али Давари — Богоподобный Воин из личного отряда второго сына персидского шаха, бежал через пески и камни, куда глаза глядят.

Подальше от поля боя.

Подальше от бешеных русских! И подальше от своих собственных товарищей.

Ведь за то, что он выжил, а принц умер, на Родине Абдула Али Давари и так ждёт смертная казнь!

«Почему вы так быстро скончались, Ваше Высочество!» — в мыслях то и дело повторял Абдул Али Давари.