Раздался протяжный вибрирующий звон, и девушка прервала свою речь. Газуелла и Ливиоль встали, юноши последовали их примеру. Весь зал, всё разноцветное сообщество поднялось, разговоры смолкли — королева Махаон потребовала внимания.

Черноволосая красавица с молочно-белой кожей вышла в центр зала и встала под люстрой-цветком. Мягкий свет бросал отблески на её обнажённые плечи, отчего казалось, что по её телу вспыхивают блёстки. Широкий подол чуть шевелился — это трепетали множество его невесомых чёрно-белых чешуек, каждая чешуйка с крыло крупной бабочки. В её блистающих локонах гнездились белые цветы. Королева казалась редкой драгоценностью.

— Мой Рой. — сказала она звенящим голосом. — Настало время, и мы летим к островам, чтобы начался праздник опыления.

За этой краткой речью она немедленно двинулась на выход, сопровождаемая своей свитой из стройных красавцев. Толпа тут же потянулась за ней.

— Пошли. — нетерпеливо дёрнула Лёна Газуелла.

— Мы тоже опылять? — изумились гости.

— А как же? — засмеялись девушки. — Стоило являться в Эдем, чтобы миновать праздник опыления!

Они выбежали следом за толпой на ту платформу, на которой ранее встретили своих подруг. Там товарищи увидели то, чего ранее не заметили — на каждом зелёном холме, которые смутно виднелись вдалеке, горел на вершине янтарный фонарь дворца — все горы были обитаемы, и ночь украшалась этими далёкими огнями, как гирляндой.

С минуту они любовались этим изумительным зрелищем, потом вовлеклись в весёлую суету толпы. На патио уже вовсю шла посадка в странные парусные экипажи.

Это были лёгкие лодки, похожие на огромные плотные кожистые листья с вогнутой серединой и загнутыми бортами. Острые носы суден высоко вздымались, а на корме имелось нечто, похожее на черенок — толщиной со ствол молодого деревца с отходящим шипом. Над лодкой возвышалась мачта с парусами — зелёный отросток, растущий прямо из середины листа, а на нём выгнулись в сторону носа плотные листья — каждый лист размером большой поднос. Корабли принимали пассажиров и отчаливали от янтарной пристани.

Лёна и Кирилла быстро затащили в это лёгкое судёнышко, на полу которого лежал слой розовых цветов — на этот ковёр опустились дамы и флирт, начатый ещё во дворце, возобновился. За парусами никто не следил, лишь на корме пристроилась одна пара, легко правя своеобразным рулём — длинным черенком.

Корабль легко покачнул боками и развернулся от платформы, отплывая прочь, чтобы дать место другим судам — те подплывали за пассажирами со стороны. И вот лёгкая флотилия стала ловить ветер, возносясь широкими кругами. Зелёные листы поднялись над холмом, и открылась панорама окрестностей.

Море зелени, усеянное, как медленными вспышками, скоплениями цветов, обволакивало высокие сказочные в ночи холмы, на которых угасали золотые маяки дворцов. Три луны освещали густо-зелёные волны растительности, словно стекающей с возвышенностей. Свет небесных странниц отражался в миллиардах листьев, и отблески сияли звёздами в ночи — медовые, лимонные и голубые звёзды. А сверху над этим растительным простором вольно возвышалось бесконечное ночное небо с россыпью серебряных искр.

Мерцающие кудри гор отстали, и под кораблями засияло ночным светом море. Вдали, на фоне огромной медовой луны плыла стая чёрных точек — другой Рой спешил на праздник опыления.

Лён и Кирилл стояли на носу, обняв за плечи своих удивительных спутниц. Пусть они не люди, а только походят на людей, но были девушки так чарующе прекрасны, что немногие красавицы могли сравниться с ними.