«Хорошая легенда.» — усмехнулся про себя Лён, а вслух сказал:

— Если бы на камне было написано, где клад лежит, его давно бы кто-нибудь нашёл.

— Не скажи. — отозвался Кирбит. — Не всякому даётся прочитать.

Долбер разочарованно молчал — он с безрассудством верящего в свою судьбу желал померяться силами с противником. Теперь же он слегка тревожил своего коня, желая двинуться в путь.

— Давай остановимся. — предложил Лён, спешиваясь. — Дело к вечеру идёт, солнце клонит. Наш друг, кажется, передумал пополнить за наш счёт свою кубышку. Так что разожжём костерок и заночуем.

— У камня? — недоверчиво спросил Долбер. — Плохая примета ночевать у развилки дорог да ещё у древнего камня.

Кирбит пожал плечами и сошёл с коня.

— Я сам собирался здесь заночевать. — сказал он. — Вот потому и не хотел, чтобы вы тут тоже угнездились. Иной раз едешь две недели — ни человека на пути, а тут прямо сразу двое. Вот я и думал отпугнуть вас.

— А черепа не ты навешал? — с насмешкой спросил Долбер.

— А, черепа? Нет, это здесь до меня всё было.

— А как же великий хан Яхонт Тимусин? — подхватил насмешку Лён.

— Был такой. — остро глянул на него из-под бровей Кирбит.

Солнце уходило к западу, а под широким дубом уже было так темно, словно под ним наступила ночь. Три человека развели костёр и стали жарить на нём попутную добычу: у Лёна с Долбером были при себе трофеи — набитая в дороге птица. Они не стали жмотиться и угостили случайного знакомца. Долбер, кажется, так и не сообразил, кто их гость. Он снял кафтан и, закатав рукава, ловко почистил и выпотрошил птицу. Потом пронзил тушки прутами и посадил вертела на деревянные рогульки.

«Совсем как тогда, во времяч похода к Верошпиронской башне» — подумал грустно Лён. Он улыбнулся, вспоминая, как с удивлением узнал, что Ромэо и Джульетта жили вовсе не в Верошпироне, и что это вообще название лекарства — жулик Вещун ловко тогда посмеялся над ними. Воспоминания всё чаще посещали Лёна, и приход их был печален.

Долбер закончил своё дело и уселся перед костром, глядя как жарится птица. Кирбит устроился, сложив ноги по-турецки. Свои ладони с длинными смуглыми пальцами он свесил с коленей и неотрывно смотрел в огонь. Оба друга сняли свои шапки, а он так и сидел в своём лохматом лисьем малахае, хотя вечер был тёплым и от костра несло жаром.

Ласковая тихая погода, близость могучего дуба и необычность места навевали странное желание заняться разговором. Сон не шёл, а лёгкий ночной ветер тревожил языки огня, как будто выходил на поиски своей любимой молодой Восточный Ветер.

— И что, хан Яхонт в самом деле был велик? — спросил Лён.

— Не только сам велик, но и потомки его обладали многими дарами. — подтвердил Кирбит. — Ведь хан Яхонт был тем, кто взял в жёны Огненную Саламандру.

— Саламандру? — удивился Долбер.

— Огненную Саламандру. — с лёгким нажимом подтвердил Кирбит. — И было это достаточно давно — не менее двадцати поколений прошло с тех пор. Теперь уже потомков Тимусина не сохранилось, а то бы не жить этим землям так тихо и привольно. Так что, я наврал, что я его потомок, а то бы и я владел Неумирающим Огнём. Вот тогда бы поспорили вы со мною, путники, когда в моих руках имелись бы два огненных клинка. Впрочем, я не спорю: дивоярский меч тоже сильная вещь.

— А про саламандру? — напомнил Долбер, осторожно переворачивая птицу.

— Ах, да — про Саламандру. — покивал лисьим малахаем Кирбит Яхонтович — хоть он и незаконно присвоил себе имя великого хана, но раз уж пожелал так зваться — пусть зовётся.