— Кончилась дармовая кормёжка. — охотно объяснял он. — А то три года продыху не было от женихов. Теперь вот уже неделю гуляем.

Он махнул рукой и поспешил вместе с толпой в сторону шумливой и многолюдной площади.

— А то бы, господа хорошие, оставили бы лошадей да тоже погуляли! — крикнул он напоследок. — Забудьте про царевну, на что вам эта каменная девка!

— Послушай, Лён, — сказал Долбер. — Мы ведь не будем оставаться здесь надолго? Пусть мы заблудились, а, скорее всего, нас закружил волшебный лес, или русалка отомстила, но мы ведь поедем дальше — искать царевну.

В его голосе не было твёрдой убеждённости — второй раз он слышал из чужих уст про каменную девку. А кто ещё из женихов, кроме них и Ромуальда, отправился на поиски пропавшей царской дочери?

— Подожди-ка, Долбер. — нетерпеливо ответил Лён. Он перебросил поводья товарищу, а сам спешился.

— Погоди немного, я быстро. — сказал он спутнику, скинул с себя кафтан, сунул его в седельную сумку, туда же шапку, и затесался в толпу.

Дело в том, что на площади среди прилавков со всякой снедью, среди простых народных забав, вроде столбов с привязанными наверху сапогами, он разглядел яркий фургон с разноцветными флажками. Это явно были балаганные артисты, а Лён уже имел успех в качестве иллюзиониста.

— За фокусы огненной магии и превращение воды в вино сколько даёшь? — спросил он у немолодого цыгана с красным платком на голове. Тот сразу почувствовал опытного человека — окинул Лёна критическим взглядом и потребовал:

— Докажи.

Огоньки, бегающие по пальцам, его вполне устроили.

— Две монеты. — сказал он.

Лён дунул, и платок на голове цыгана вспыхнул.

— Пять. — быстро ответил тот, скидывая в момент сгоревшую повязку.

Артист огляделся — что бы ещё поджечь в хозяйстве циркачей?

— Десять! — испугался держатель балагана. Он сообразил, что этот господин в видавшей виды рубашке является самым настоящим огненным магом и с расценками знаком.

— Реквизиты за твой счёт. — предупредил Лён.

— Что?

— Ну дай какую-нибудь хламиду поярче. — с досадой пояснил фокусник. Он торопился начать представление, его уже захватила лихорадочная атмосфера праздника. Ох, как он выступал у мутузников!

Когда Лён упругой и лёгкой походкой вышел на помост, толпа стихла — видно, что сейчас будет представление. На лицо подлинного мага, когда он в настроении, стоит посмотреть, а Лён чувствовал небывалый душевный подъём. Ему уже знакомо ощущение от множества взглядов, смотрящих в ожидании чуда.

Он не стал играть с маленькими язычками, а сразу резко развёл в обе стороны руки и окутался огненным плащом. Он танцевал по помосту, сам себе создавая музыку — огненный гул послушной ему стихии, — а огонь послушно повторял все его движения. Он снова с упоением запускал в воздух красных журавлей и заставлял плыть огненные каравеллы. Когда Лён наигрался вдоволь со своей волшебной силой, он был счастлив и охотно всем устроил выпивку — превратил в красное вино воду в вёдрах.

Толпа была в восторге — все кинулись хлебать дармовое угощение, хотя держатель балагана и пытался сделать на этом последнем фокусе нового артиста выручку.

Лён раскланялся и собрался уйти, чтобы получить плату.

— Эй, а я ведь его знаю! — крикнул кто-то из толпы. — Он из женихов!

У самого помоста торчали царские стражники — они заняли самые лучшие места и больше всех успели познакомиться с вином.