Второй занимает долину Амазонки, на северо западе Бразилии, и простирается на три тысячи сто километров в длину и около двух тысяч в ширину.

Третий огромный массив леса четыре тысячи восемьсот километров на две тысячи семьсот ощетинился высокими, до полутораста футов, елями в южной Сибири, между бассейном Оби на западе и долиной Индигирки на востоке, и этот колоссальный регион орошается реками Енисей, Оленёк, Лена и Яна.

Четвертый тянется от долины Конго до истоков Нила  и Замбези,  и площадь его, до сих пор точно не определенная, превосходит, по всей вероятности, каждый из предыдущих массивов. Там пролегло воистину громадное пространство неизведанного региона, составляющее эту часть Африки, параллельную экватору, к северу от Огове и Конго, – на целый миллион квадратных километров! Это в два раза больше всей площади Франции…

Нам памятно, что португалец Урдакс никоим образом не желал углубляться в этот лес, а собирался обойти его с северо западной стороны. Да и то сказать, как бы могла упряжка быков с повозкой передвигаться по этому лабиринту?.. Пускай и ценой продления маршрута на несколько дней, но караван бы следовал вдоль опушки более легкой дорогой, которая привела бы его к правому берегу Убанги, а оттуда уже совсем просто добраться к факториям Либревиля.

Теперь же ситуация изменилась. Нет больше никакой обузы в лице многочисленного персонала, громоздкого багажа. Нет и самой повозки, быков и лагерного инвентаря. Только трое мужчин и ребенок безо всяких средств передвижения, в пятистах лье от побережья Атлантики.

Какое же решение следовало принять? Возвратиться к маршруту, указанному Урдаксом, но в условиях куда менее благоприятных? Или попытаться пешком пересечь лес, рискуя встретиться с кочевыми племенами, зато сокращая расстояние к границам Французского Конго?..

Вот такой главный вопрос нужно было обсудить, а затем и решить, как только Макс Губер и Джон Корт проснутся на заре.

В течение долгих часов Кхами оставался на посту. Ни одно происшествие не обеспокоило сна отдыхающих, не дало и намека на возможное нападение. Много раз проводник с револьвером в руке отходил шагов на пятьдесят, шарил в кустах, когда какой нибудь звук вызывал у него тревогу. Но это лишь трещали сухие ветки, или, взмахнув крылом, крупная птица зацепилась за листья, или это был топот жвачного животного, пробегавшего мимо, или те смутные лесные шумы, когда под ночным ветерком трепещут верхние слои тропической зелени.

Едва открыв глаза, оба друга тут же вскочили на ноги.

– А что туземцы?.. – спросил Джон Корт.

– Они не появлялись, – ответил Кхами.

– Не осталось ли каких нибудь следов их пребывания?..

– Очень вероятно, месье Джон, но скорее всего – на опушке…

– Давай поглядим, Кхами!

Все трое в сопровождении Лланги осторожно вышли к долине, откуда вчера спаслись бегством. Здесь обнаружилось немало "вещественных улик": многочисленные следы человеческих ног, примятая трава у подножий деревьев, остатки полусгоревших смолистых ветвей, кучи пепла, где еще мерцали отдельные искорки, полуобгоревший колючий кустарник, чьи самые сухие ветви еще источали легкий дымок… Но ни одного человеческого существа под сенью деревьев или на ветвях, где еще пять шесть часов назад вспыхивали бродячие огоньки.

– Ушли… – сказал Макс Губер.

– Или, по крайней мере, переместились, – отозвался Кхами. – Мне кажется, нам нечего бояться…

– Если туземцы ушли в другое место, то слоны не последовали их примеру, – заметил Джон Корт.

И действительно, ужасные толстокожие все еще бродили вдоль лесной опушки. Многие с маниакальным  упорством продолжали свои наскоки на деревья, с яростью, но безо всякого успеха «бодая» могучие стволы… Что касается живописной группы тамариндовых деревьев, то Кхами и его спутники увидели, что она совершенно исчезла.