– Хорошо; Великий Орел белых – воин неустрашимый; крики женщины не могут его тронуть; скоро окасские воины испытают его мужество.

Этот грубый намек на участь, которая для него готовилась, был понят доном Тадео.

– Люди моего характера не пугаются напрасных угроз, – отвечал он с презрительной улыбкой.

Красавица отвела вождя в сторону.

– Антинагюэль, брат мой, – сказала она тихо, – мы были воспитаны вместе.

– Сестра моя хочет просить меня о чем-нибудь?

– Да, и для собственной своей пользы, брат мой хорошо сделает, если согласится на мою просьбу.

Антинагюэль взглянул на нее.

– Говорите, – сказал он холодно.

– Я сделала все, чего желал мой брат. Вождь утвердительно наклонил голову.

– Эту женщину, которая ему сопротивлялась, – продолжила она с неприметным трепетом в голосе, – я выдала ему беззащитной.

– Хорошо.

– Брату моему известно, что бледнолицые знают разные секреты?

– Да...

– Если брат мой хочет, я выдам ему эту женщину не такую холодную и неподвижную...

Глаза индейца сверкнули странным блеском.

– Я не понимаю моей сестры, – сказал он ей.

– Я могу, – отвечала Красавица с намерением, – в три дня так изменить эту женщину, что она будет так же любезна и так же предана моему брату, как до сих пор он видел ее непослушной, злой и упорной.

– Сестра моя сделает это? – сказал он недоверчиво.

– Сделаю, – отвечала донна Мария решительно. Антинагюэль размышлял несколько минут; Красавица внимательно рассматривала его.

– Зачем сестра моя ждала так долго? – возразил он наконец.

– Затем, что я не думала, чтобы необходимость могла заставить меня прибегнуть к этому.

Индеец задумался.

– Впрочем, – прибавила Красавица равнодушно, – я говорю таким образом из дружбы к моему брату; если мое предложение ему не нравится, он вправе отказаться от него.

Когда она произносила эти слова, внутренний трепет пробегал по всему ее телу.

– И ты говоришь, что нужно три дня для совершения этой перемены?

– Три дня.

– Это очень долго.

– Стало быть, брат мой не хочет ждать?

– Я этого не говорю.

– Как же поступит брат мой?

– Антинагюэль вождь мудрый, он будет ждать. Красавица встрепенулась от радости; если бы вождь отказал, она решилась заколоть его кинжалом, рискуя быть убитой сама.

– Хорошо, – сказала она, – брат мой может положиться на мое обещание.

– Да, – отвечал вождь, – молодая девушка больна; лучше пусть она выздоровеет... она будет женой вождя.

Красавица улыбнулась с неописанным выражением. Дон Тадео, услыхавший эти слова, нахмурил брови.

– Пусть Великий Орел белых следует за мной, – продолжал Антинагюэль, – чтобы я вверил его надзору моих воинов, если он не предпочтет дать мне свое слово, как уже сделал однажды...

– Нет, – лаконически отвечал дон Тадео.

Оба вышли из палатки. Антинагюэль приказал своим воинам караулить пленника и сел перед огнем.

Мы уже имели случай заметить, что ароканы чрезвычайно суеверны, так же как и все другие индейцы; они верят с величайшей легкостью чудесам, которые обещают им совершить белые, это объясняет легкость, с какою Антинагюэль согласился на трехдневную отсрочку, которой потребовала Красавица.