Вождь окинул прогалину проницательным взглядом и, довольный, по-видимому, глубокой тишиной, царствовавшей вокруг, собрал сухих дров в кучу в недалеком расстоянии от ручья и зажег.

Несколько минут спустя, когда огонь хорошо разгорелся, Курумилла достал из своей сумки четыре или пять больших картофелин и зарыл их в пепел; потом он вынул несколько кусков дичи, положил их на горячие угли и, присев около огня, спокойно начал курить, положив на землю свое ружье в таком расстоянии от себя, чтобы каждую минуту можно было достать его рукою.

Так прошло минут двадцать, в продолжение которых вождь, продолжая курить, внимательно наблюдал за приготовлением своего завтрака, поворачивая дичь время от времени концом своего ножа; наконец, когда он нашел, что все было готово, охотник достал из своей сумки несколько сухарей и деревянную тарелку.

Вынув из пепла картофель, он его тщательно очистил и положил на лист, заменяющий блюдо, потом разрезал на деревянной тарелке дичь и собрался завтракать.

Не успел он проглотить первого куска, как в чаще послышался легкий шум; вождь улыбнулся, как будто он ожидал этого, и весело повернул в ту сторону голову.

В это время показался охотник, который тихо, волчьими шагами, пробирался по опушке; ствол его ружья был направлен вперед, а палец лежал на курке.

— Гм! — сказал Курумилла вполголоса.

— Вождь! — вскрикнул с удивлением охотник, который был не кто иной, как наш старый знакомый Павлет.

— Мой брат пришел кстати, — сказал вождь, указывая ему на завтрак и жестом приглашая присесть к огню.

Павлет положил свое ружье, выпрямился и, приблизившись к индейцу, подал ему руку, сказав:

— Здравствуйте, вождь, очень рад вас встретить.

— Мой брат охотник разделит дичь со своим другом? — спросил учтиво Курумилла.

— Охотно, вождь, я не стану церемониться с таким старым другом, как вы, тем более что я страшно голоден, — отвечал охотник, помещаясь против индейца.

И они с большим аппетитом принялись за свой завтрак, в продолжение которого никто из них не сказал ни одного слова.

Наконец, охотник, утолив немного свой голод, первый прервал молчание.

— Как хорошо, что я вас здесь встретил, вождь, — сказал он, — я начинал уже думать, что сбился с пути.

— Охотник взял хорошее направление — его друг ожидал моего брата.

— Как, вождь, вы ожидали меня? Возможно ли это?

— У Курумиллы хорошие глаза; он видел много всадников; он сказал: хорошо, Павлет возвращается в Воладеро; вождь встретит его; теперь мой брат видит.

— Да, вождь, я вынужден уступить перед очевидностью, но все-таки я не понимаю.

— Что мой брат не понимает?

— Ведь мы должны были возвратиться втроем, между тем теперь нас идет целая сотня; как же вождь мог знать, что его друг находится между этими всадниками?

— Павлет очень весел: он шутит со своим другом.

— Совсем нет, вождь, я вовсе не шучу с вами, но положительно не понимаю, как вы узнали.

— Охотник встретил в горах Седую Голову; он присоединился к нему, чтобы быть его проводником.

— Все это так, вождь, но как же вы могли узнать об этом?

— У Курумиллы хорошие глаза; он видел Седую Голову и молодого Андского Грифа, которого Седая Голова отыскал; большая будет радость Валентину, когда он увидит сына Большого Орла.

— Вы правы, вождь.

— Курумилла не проговаривается; он встретил своего друга, чтобы проводить его кратчайшим путем.

— Это превосходная мысль, вождь, благодарю вас от всего сердца; но что же там нового?

— Новости очень хорошие; мой брат сам увидит.