Дмитрий Шепилов, вернувшийся с войны в генеральских погонах, был высоким, красивым, интересным, всю жизнь в него влюблялись женщины. Им нравился его бархатистый, приятный голос. И он вовсе не был анахоретом. Но на него женщины в ЦК не жаловались. Шепилов доложил секретарю ЦК Михаилу Андреевичу Суслову: «Тов. Черненко К. У., сходясь с другими женщинами, бросал своих жен вместе с детьми».

Наказывать за это не стали, но решение секретариата ЦК о переводе Черненко в столицу отменили — «падок до женщин». Константин Устинович в 1948 году вместо Москвы поехал в Кишинев. И не прогадал!

В помощниках у Брежнева

Вскоре первым секретарем ЦК компартии Молдавии сделали Леонида Ильича Брежнева, которому Черненко понравился. Знакомство Брежнева с Константином Устиновичем оказалось благом для них обоих, и закончил свою карьеру Черненко в кресле хозяина страны.

В Кишиневе он проработал много лет, пока его наконец не взяли в центральный аппарат. Виктор Андреевич Голиков, помощник Брежнева, к тому времени уже секретаря ЦК КПСС, уверял, что это он перетащил Константина Устиновича в Москву:

— Примчался ко мне Черненко и умоляет: «Помоги. Приходят ко мне молдаване и говорят, что я восемь лет сижу, место занимаю. Помоги куда-нибудь уехать».

В 1956 году его утвердили заведующим сектором массовой агитации в агитпропе ЦК КПСС. 8 сентября он подписал специальное «Обязательство»:

«Я, Черненко Константин Устинович, состоя на работе в аппарате ЦК КПСС или будучи уволенным, настоящим обязуюсь хранить в строжайшем секрете все сведения и данные о работе, ни под каким видом их не разглашать и ни с кем не делиться ими.

Мне известно, что за нарушение данного мной обязательства я несу ответственность по Указу Президиума Верховного Совета СССР от 9 июня 1947 года.

Так же обязуюсь сообщать Управлению делами ЦК ВКП(б) обо всех изменениях в сведениях, указанных в моей последней анкете, в частности о родственниках и знакомых, связанных с иностранцами или выехавших за границу».

4 мая 1960 года Никита Сергеевич Хрущев произвел большие перестановки в высшем руководстве. Среди прочего он решил отправить на пенсию маршала Ворошилова, занимавшего пост председателя президиума Верховного Совета СССР. Престарелый Климент Ефремович (ему исполнилось семьдесят девять лет!) засыпал на заседаниях, в беседах с послами и иностранными гостями нес отсебятину, из-за чего несколько раз возникали международные скандалы.

А его пост Хрущев передал Брежневу. Для Леонида Ильича новое назначение стало повышением, хотя сама должность была безвластной. Все решения принимались на заседаниях президиума ЦК, Верховный Совет лишь их оформлял. Но председательство придало Брежневу известности в стране, его фотографии стали появляться в газетах и кинохронике. Ему нравилось вручать ордена, поздравлять, устраивать приемы. И Леонид Ильич получил возможность ездить за границу, где его принимали как главу государства со всеми почестями. Он с удовольствием позировал фотокорреспондентам и операторам кинохроники. Он стал получать иностранные награды.

Помощником по международным делам он пригласил профессионального дипломата Андрея Михайловича Александрова-Агентова. Как человек практический спросил о зарплате и квартире. Заметил с сожалением, что зарплата останется такой же:

— Но зато, имей в виду, у нас в Верховном Совете очень хороший дачный поселок, да и кремлевская столовая тоже…

К себе на работу Брежнев пригласил и старого знакомого Черненко. Константин Устинович совсем не был рад этому предложению. Он прочно сидел на Старой площади и рассчитывал продвинуться в заместители заведующего отделом ЦК, поскольку шеф идеологического департамента Леонид Федорович Ильичев ему благоволил.