И тут позвонил Брежнев и предложил пост начальника канцелярии президиума Верховного Совета. По табели о рангах это было очевидное понижение, и должность бесперспективная. Да и вообще как можно уходить из ЦК?..

Подчиненный застал Черненко в тягостных размышлениях:

«Сидит мой шеф, обхватив голову обеими руками, туча тучей, сам чуть не плачет. Он вдруг сказал мне о предложении, которое ему сделал Брежнев. Подобный приступ откровенности случался с ним лишь в самых исключительных случаях.

— Если бы ты знал, как я этого не хочу! — сказал он мне. — Но что делать? Отказаться — значит испортить отношения с Брежневым, а это мне может дорого обойтись».

Чутье не обмануло Черненко. Он перешел к Брежневу, и это был шаг, открывший ему дорогу к большой карьере.

Поначалу многие даже не замечали Черненко. Его ошибочно принимали просто за ближайшего помощника Брежнева и не подозревали о той особой роли, которую он многие годы играл в системе власти. Он и не стремился выставлять себя на первый план, избегал публичности. Выступать не любил и не умел. Все считали, что он должен оставаться в тени, он не возражал: в тени, значит в тени.

У Черненко за спиной было всего три класса школы крестьянской молодежи. Потом, уже в годы войны, он подучился в Высшей школе партийных организаторов при ЦК. Скудное образование не помешало Черненко сделать фантастическую карьеру. Причина тому не только давнее знакомство с Брежневым, но и очевидные природные способности. Знакомых и друзей у Леонида Ильича было много, а выдвинул он Черненко.

Когда Брежнев стал руководителем партии, он поставил Черненко во главе общего отдела ЦК. Это был единственный отдел, в котором сектора были номерные:

первый сектор ведал подготовкой материалов к заседаниям политбюро;

второй сектор — подготовкой материалов к заседаниям секретариата ЦК;

третий сектор занимался приемом и отправкой документов;

четвертый — приемом и отправкой шифртелеграмм;

пятому сектору был поручен контроль за исполнением решений ЦК.

Контроль был формальным: следили только за тем, чтобы документы исполнялись точно в срок. Когда подходил срок внесения в ЦК предложений по тому или иному пункту постановления, из общего отдела звонили в отраслевой:

— Срок подходит. Как у вас? Документы готовы?

Шестой сектор — это архив политбюро;

седьмой — архив секретариата;

восьмой — архив «особой папки».

Потом в составе отдела выделили группу по работе с письмами трудящихся (впоследствии подотдел). В целом в общем отделе трудилось около пятисот человек. В основном это были технические работники.

Первый и шестой секторы, которые обслуживали политбюро, находились в Кремле — там заседало политбюро, остальные — в первом подъезде на Старой площади.

В состав общего отдела входили архивы, где хранились высшие секреты государства — от военных до политических. Личный архив Сталина и те взрывоопасные материалы, которые таили от мира и еще больше от собственной страны: оригиналы секретных дополнительных протоколов, подписанных с немцами в 1939 году, документы о расстреле пленных польских офицеров в Катыни. И многое другое, что ограничено наисекретнейшим грифом «особой важности — особая папка» и что все еще не раскрыто.

Даже члены политбюро не имели доступа к этим документам или просто не знали, что там хранится. Только двое имели неограниченный доступ ко всем документам: генеральный секретарь, который, естественно, никогда не бывал в архиве, и Черненко, хранитель секретов партии.

Черненко создал электронную систему обработки информации, вычислительный центр ЦК. Компьютеры были отечественные, минского производства, но он распорядился заткнуть за пояс вычислительный центр Госплана. В общем отделе сформировалась колоссальная база данных по кадровым вопросам — на всю номенклатуру ЦК.