— Вернетесь, передайте привет товарищам.

Весной 1984 года министра юстиции Владимира Теребилова вызвали в ЦК. С ним разговаривал Горбачев, который предложил перейти председателем Верховного суда СССР. Затем Теребилова, как положено, провели к генсеку. Беседа с Черненко заняла несколько минут. Здороваясь, он даже не встал. Спросил:

— С Горбачевым переговорили? Ну и ладно… Я вас знаю.

И вяло махнул рукой.

Черненко продержался еще год. В определенном смысле избрание его было подарком судьбы для Горбачева. Если бы генеральным избрали, скажем, более крепкого Андрея Андреевича Громыко, он бы надолго занял кресло. Михаил Сергеевич мог бы и не дождаться, пока оно освободится.

Черненко, надо отдать ему должное, не пытался отодвинуть Горбачева, как многие поступили бы на его месте. К Михаилу Сергеевичу у него могло быть завистливое и неприязненное отношение: молодой, здоровый, я скоро уйду, а он сядет на мое место. Но он под держивал Горбачева.

Михаил Сергеевич смог стать генеральным только потому, что Черненко настоял на том, чтобы в его отсутствие именно Горбачев вел заседания секретариата и политбюро.

Но сам Черненко чувствовал себя все хуже.

Дмитрий Федорович Устинов, оптимист и жизнелюб, был опорой Черненко. Поддержка министра обороны многое значила для Черненко. С ним Константин Устинович чувствовал себя увереннее и бодрее.

Устинов рассказывал ему:

— Ты знаешь, я тут своих помощников поднял на крыло. Прихожу утром в девять и говорю: «А где у тебя чемодан?» — «Какой чемодан?» — «Как какой? Мы через полчаса летим в Североморск». Ну, они мужики тертые, у них всё при себе. Вызвали машины и в аэропорт. Полетели в Североморск. Никто ничего не знал, даже командующий флотом. Я им говорю: «Веди на подлодку. Погляжу». Протащил их там через кубрики. Они запыхались. Потом собрал военный совет и объяснил, зачем приехал: начинаем новое строительство. Вечером улетел.

И радостно заключил:

— Дал я им шороху!

Осенью 1984 года состоялись совместные военные учения на территории Чехословакии. В них принимали участие Устинов и министр национальной обороны Чехословакии генерал армии Мартин Дзур. Он стал министром обороны еще при Александре Дубчеке, во время Пражской весны. В августе 1968 года генерал приказал армии не оказывать сопротивления вступившим в страну войскам Варшавского договора, поэтому сохранил свой пост, когда других соратников снятого с должности либерального первого секретаря ЦК компартии Чехословакии выбросили из политической жизни.

После маневров советская делегация задержалась, чтобы принять участие в праздновании сорокалетия Словацкого национального восстания. Советских гостей повезли в горы, прием устроили на открытой террасе. Погода была плохая. Устинов сильно простудился. Возможно, заразился от кого-то вирусной инфекцией, которую вначале приняли за обычный грипп. Военачальники братских армий, как это было принято, крепко обнимались и жарко целовались. Тот же недуг поразил и министра обороны Чехословакии генерала Мартина Дзура…

Вернувшись с маневров, Устинов почувствовал недомогание, у него началась лихорадка, очаг инфекции возник в легких.

Министру обороны предстояло провести большое совещание: подводились итоги боевой и политической подготовки Вооруженных сил СССР в 1984 году и ставились задачи на будущий год. Собрали все руководство вооруженных сил страны — военных округов, групп войск, армий, корпусов. Присутствовал центральный аппарат Министерства обороны и Генерального штаба, а также представители ЦК КПСС, Совета министров, военно-промышленного комплекса, Министерства иностранных дел и Комитета госбезопасности.