– Какую?

Маргарита наклонилась, ее карие глаза зажглись заговорщицким огнем.

– Гаю Фокомбергу отказано от двора. Как-то случилось, что они ужасно поссорились с королем, и Ратстоув посмел назвать его рогоносцем.

– Не может быть! Маргарита ухмыльнулась.

– Ну, возможно, так оно и есть. Во всяком случае при дворе причину изгнания Фокомберга толкуют именно так. По слухам, с Генрихом случился один из самых сильных припадков гнева: его лицо стало ярко-малиновым, а глаза чуть не выскочили из орбит. Даже боялись за его здоровье.

– А Фокомберг?

– Как ни странно, он уехал из Лондона довольно спокойным. Но ты знаешь этого человека – он не простит Генриху, а будет строить козни каждую минуту, чтобы отомстить за нанесенное оскорбление.

– По крайней мере отношения между Ричардом и королем пошли совсем по другому руслу, – сказала Астра, слегка встревоженная. – Мне невыносима мысль, что Генрих может иметь на душе что-то против мужа. Как показывает опыт моего отца – ссориться с королями опасно.

Маргарита пожала плечами.

– Генрих сделан из другого теста, нежели Джон. Находятся люди, которые поговаривают, что если бароны со своими подданными соберутся против него, король будет вынужден удовлетворить их требования.

Астра всполошилась:

– Неужели бароны хотят пойти войной против короля?

Маргарита кивнула:

– Вилли говорит, что возбудить недовольство армии будет очень легко, если Генрих не умерит аппетиты своих жадных родственников и не улучшит собственный взбалмошный характер.

– Война! Какой ужас! Ведь от нее пострадают не только такие, как Ратстоув, но и обыкновенные люди.

– Не трусь, Астра. Вилли сказал, что на разбирательства между Генрихом и баронами уйдет много времени. У баронов нет вождя, и под началом такого человека, как Ратстоув, они никогда не объединятся. – Маргарита сделала паузу и аккуратно разгладила свои темные кудри. – Боже мой, почему мы говорим о таких пустяках. Я не видела тебя несколько месяцев. Ты должна рассказать мне все, что случилось после возвращения Ричарда.

– Ну рассказывать почти нечего, Маргарита. Ричард и я живем очень тихо. С тех пор мы не были при дворе. Ричард хотел вернуться в Лондон несколько недель назад, но я плохо себя почувствовала из-за ребенка, и он не решился оставить меня.

– Ты больна? – Маргарита в тревоге сжала ее руку.

– Нет, ничего страшного, – успокоила ее Астра. – Обычная тошнота первых недель. Повитуха даже сказала, что это хороший знак, значит, с ребенком все в порядке.

– Дорогая Астра, как ужасно. Я чувствовала себя прекрасно до самых последних месяцев. Потом, правда, меня разнесло, как последнюю свинью. – Она скорчила гримасу. – Я была просто счастлива, что не интересую Вилли с этой точки зрения. Иначе от смущения я бы не смогла зайти в спальню. Никогда не воспринимала себя такой отвратительной, как тогда.

– А я совсем не чувствую себя отвратительной. Ричард говорит, что я выгляжу соблазнительной как никогда, и я верю, что, по крайней мере, для него это так.

– Ну конечно, Ричард просто обожает тебя. До сих пор не могу поверить в произошедшие с ним перемены.

Надменного, неистового рыцаря больше не существует; теперь Леопард – милое, мягкое существо, совсем как котенок.

– Только не в постели, – застенчиво призналась Астра. – Там он остался таким же, как раньше.

– В самом деле, Астра? Но вовсе не обязательно мне об этом хвастать. Вилли и в самом деле оказался очень снисходительным мужем, и я нашла себе любовника, которым вполне довольна.