—        Хорошо, я вас слушаю, — вздохнула женщина и прижила к глазам платок.

Застолье в РУВД Северо-Западного округа набирало обороты. Отзвучали тосты за Шараповых и Жегловых, за Знаменских и Анискиных, за то, что «вор должен сидеть в тюрьме», а «оборотней в погонах мы гневно осуждаем и каленым железом выжжем это зло из наших рядов»; уже были спеты «Наша служба и опасна, и трудна», а также частушки на злобу дня, сочиненные бойкими девчатами из технического отдела. Начальник РУВД уже сбацал цыганочку с молодым следователем Галиной Трюфелевой, первой красавицей данного королевства, и открыл таким образом бал. И наконец, начальство уже собралось отъезжать на кремлевский концерт. У подъезда томилось в ожидании два служебных «мерседеса». Генерал Седых оставлял за старшего майора Васильева, которому давались в данный момент последние ценные указания. Васильев, стараясь выглядеть трезвее, чем есть, усердно кивал, то и дело восклицая: «Есть, т-рищщ генерал!!» и преданно заглядывая в глаза старшему по званию.

—        Ладно, я знаю, что ты у нас мужик серьезный, усердный, хоть и... гм-м... — не закончил генерал, глянул на «Командирские» часы и провозгласил громовым голосом: — По коням!

Начальство отъехало, и веселье тут же приняло безудержный характер. На столе возникло множество нераспечатанных еще бутылок, полетели пробки из шампанского, ледяная водка полилась в рюмки.

Майор Васильев, оставшийся за старшего, взял на себя роль тамады:

—        А то вот еще: жена говорит мужу: «Вань, а Вань, скажи что-нибудь страстное...» А он ей: «Страсть как выпить хочется!» Так давайте же выпьем за страсть между мужчиной и женщиной в погонах!

Народ переглянулся, хмыкнул и выпил.

—        А то вот еще, — не унимался Васильев, — есть такая народная примета: если во время секса посвистеть, то ничего не будет! Давайте выпьем за безопасный секс!

—        В погонах, — добавил кто-то.

Выпили. Васильев постоянно запивал водку шампанским и значительно поглядывал на следователя Галину Трюфелеву.

—        А то вот еще, — не давая народу опомниться, набирал обороты Васильев. — У одного француза спрашивают: «Вам что больше нравится: вино или женщины?» А он в ответ: «Зависит от года выпуска». Ха-ха! Предлагаю тост за дам-с! Мужчины пьют стоя, офицеры до дна!

Мужчины поднялись. Васильев потянулся рюмкой к бокалу следователя Трюфелевой.

Трюфелева улыбалась майору и цедила сквозь зубы соседке:

—        Полный кретин! С ним нужно что-то делать...

—        Товарищи! — воскликнула соседка Трюфелевой, полненькая рыжеволосая барышня. — А давайте споем нашу застольную! Я начинаю, вы подпеваете!

И, не дожидаясь разрешения старшего по группе, рыжеволосая затянула звонким голоском:

—        А кто родился в январе, вставай, вставай, вставай и чашу полную вина до капли выпивай...

Несколько человек поднялись под шумные возгласы коллег, рюмки и бокалы стремительно наполнились.

—        Гей, гей, гей, гей, вставай, вставай, вставай и чашу полную вина до капли выпивай, — грянул хор, тщательно следя за тем, чтобы все родившиеся в январе товарищи выпили содержимое емкостей именно до последней капли.