— Отлично, — говорит Адриана, съезжая по стене. — Стало быть, ты все же не безнадежна.

   Она бледна, как простыня, я протягиваю ей бутылку с водой и сажусь рядом.

   — Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я.

   — Встреча с адвокатом прошла не так, как ты надеялась, — говорит она, не отвечая на мой вопрос.

   — Ему показалось, что нет достаточных оснований, чтобы даже взглянуть на дело, — отвечаю я.

   — Что ты собираешься делать теперь?

   — Не знаю. Но я хочу, чтобы Алекс испытал страдания, в точности как страдала я.

   — Скажи, если тебе понадобится моя помощь.

   Вид у нее измотанный, и я безо всяких слов понимаю, что ей хуже. Проклиная себя за то, что не заставила ее поберечь себя, я помогаю ей добраться до корпуса «С» и своей камеры.

   — Есть способ, — бормочет Адриана, — …выбраться… Якоб… Он может… Если ты захочешь…

   — Ты о чем? — спрашиваю я, но ответа не получаю.

   В последующие дни я пытаюсь восстановить в памяти все разговоры с Алексом. Что он говорил и что в действительности имел в виду. Что означали разные взгляды, разные оттенки голоса. Мне необходимо выяснить, почему он убил Симона.

   Я бью по боксерской груше в зале, проклиная Алекса Лагерберга. Проклиная тот день, когда мы встретились. Плачу, вспоминая, как он смотрел на меня, когда мы занимались любовью, но тут же вытираю слезы и проклинаю себя за то, что была такой доверчивой. Почему я позволила себе столько лет пребывать в апатии? Пока я сижу здесь, ничего не могу сделать. И я проклинаю систему, которая заперла меня тут и выкинула ключ.

   Я нахожу только одного человека, который может мне помочь. И мне давно следовало бы протянуть ей руку.

   Деревья за забором в зеленой дымке, на клумбах распустились цветы. Воздух теплый, на небе ни облачка, я поворачиваю лицо солнцу. Смотрю на окна лазарета, идя с охранником в корпус «А». Восемь месяцев назад я лежала там, желая, чтобы моя жизнь закончилась. Тогда я даже не предполагала, что нападение Анны приведет к тому, что я снова начну общаться с сестрой.

   Микаэла одета в платье без рукавов и буквально сияет.

   — Как у тебя дела? — спрашивает она. — Вид у тебя усталый.

   — Более мягкий способ сказать, что я выгляжу ужасно? — улыбаюсь я. — Трудно обзавестись красивым загаром, когда тебе разрешается проводить на воздухе всего час вдень. А вот ты очень красивая.

   Я обнимаю ее.

   — Что у тебя нового? — интересуется она.

   — Я о многом думала в последнее время.

   — Мамин агент с тобой связывался? — Микаэла садится на диван.

   — Нет.

   — Он снова наседает на меня, хочет забрать мамины вещи. Пластинки, платья, все.

   — Я думала, он отказался от этой затеи.

   — Он не отступится. Может быть, отдадим ему все, чтобы от него отвязаться? — Микаэла проводит рукой по лбу. — Все это просто стоит в квартире и собирает пыль. Кстати, может, тебе стоит и от нее избавиться? Наверное, дорого получается платить за пустую квартиру.