Такие скандалы она устраивала часто. В нашем детстве это происходило не раз и не два.

   Я встаю и иду в сторону гостевого домика, расположенного в нижней части сада. Позади него стоят небольшой группкой березы, а за ними начинается настоящий лес. Черезнего идет тропинка к мосткам, к воспоминаниям о летних ночах, когда совсем не темнеет, когда озеро неподвижно, как зеркало, а свет вибрирует над вершинами деревьев по другую сторону.

   Туда уходили мы с Симоном, пока остальные спали. Купались нагишом, плавали бок обок и занимались любовью на берегу.

   Пытаясь заглянуть внутрь через одно из окон, я вспоминаю, как в последний раз приходила сюда в сопровождении полицейских, прокурора и адвоката.

   Перед продажей Микаэла велела все там переделать. Стены перекрашены в светло-зеленый цвет, a там, где раньше стояла кровать, теперь высится письменный стол с красивым кожаным креслом перед ним.

   Обходя дом, я замечаю, что на деревянной доске под окном что-то вырезано. Наклонившись вперед, я пытаюсь разобрать надпись. «RIP» — пожелание покоиться с миром, единственное напоминание о трагедии, разыгравшейся здесь.

   Прошло ровно восемь лет с тех пор, как убили Симона. Возможно, эти буквы кто-то вырезал тут в годовщину его смерти. Я читала, что друзья организовали концерт в его память, и когда пели его самый известный хит «Love me when I’m gone»[7],зрители в зале подняли светящиеся мобильные телефоны с изображением горящей свечи на экране — море свечей. Эту песню он сочинил на пляже во время нашего медового месяца. Внезапно меня посещает мысль: я даже не знаю, где он похоронен.

   Погруженная в свои мысли, я бреду обратно к дорожке, когда у ворот останавливается пожилая пара с палками в руках. Подняв одну руку с палкой, мужчина приветствует меня.

   — Вы журналистка? — спрашивает он.

   — Нет, — честно отвечаю я.

   Мужчина указывает палкой на табличку в траве.

   — Стало быть, вы интересуетесь домом? Эта дача была во владении семьи Андерссонов в течение многих поколений. Знаете актера Эрика Андерссона? Его папа тут родился.

   Поскольку я никак не реагирую, женщина вставляет:

   — Это было задолго до ее рождения.

   — Но вы наверняка слышали про Кэти, ее дочь, — продолжает мужчина. — Ее наследники пытаются продать дачу, посмотрим, что у них получится.

   Женщина сообщает, что дом стоял заброшенный восемь лет — почти точно день в день. И добавляет театральным шепотом:

   — Тут произошло убийство.

   — Надеюсь, мы не отпугнули вас, если вы подумывали его купить, — произносит мужчина с озабоченным выражением лица. Они желают мне хорошего вечера и уходят.

   Выехав на шоссе, я несусь на полной скорости, и чем больше удаляюсь от этого места, тем легче становится дышать. Возвращаться туда было ошибкой.

   Не поздно ли теперь сожалеть?

   — Не знаю, — отвечаю я вслух, встречаясь глазами в зеркале со своим отражением. — А ты что думаешь?

   Поздно.

   Музыка грохочет так, что стены и окна дрожат. Я до полного изнеможения бью по боксерской груше в тщетной попытке избавиться от нахлынувших мыслей и чувств. Раз за разом наношу мощные удары, выбивая из нее все дерьмо.

   Что бы я ни делала, это ни к чему не ведет. А я не в состоянии придумать, что еще сделать.