С того момента, как мой самолет приземлился в Ар-ланде, я ломала голову, что же заставило меня вернуться. Жажда справедливости для Линды? Тревога за сестру? Потребность убедить ее в своей невиновности?

   Однако речь давно не идет о том, что справедливость может победить. А месть — бесплодное занятие. Симона и Линду невозможно вернуть к жизни.

   Другого я ищу, другое может мне помочь. Банально, как мир, но без этого я не смогу жить дальше. Говорят, что только правда делает тебя свободным — так это или не так, мне нужна лишь она.

   Правда о том, что произошло в ту ночь, почему Симон должен был умереть.

   Правда, превратившая в руины всю мою жизнь.

   И вновь я прячусь в темноте перед их домом. Вижу их в освещенном окне, вижу свою сестру и ее дочь, которые кружатся, взявшись за руки. Микаэла улыбается, юбочка у девочки развевается, они продолжают танец и крутятся в другую сторону. Алекс смеется и кружится вместе с ними, держа на руках маленького сына.

   Я хотела бы спросить Микаэлу, как она может с ним жить. Я хотела бы спросить Алекса, как он может смеяться и испытывать радость после всего, что совершил. Хочу, чтобы он на своей шкуре испытал, что это такое — когда у тебя отняли все.

   Алекс уходит с дочкой на верхний этаж, Микаэла сидит на диване, приложив малыша к груди. Вскоре он засыпает. Она уносит его по лестнице наверх.

   Я стою одна в темноте. Стоит закрыть глаза, и я вижу, как открываю дверь веранды. Я проникну внутрь и прокрадусь на второй этаж, пока Микаэла и Алекс смотрят телевизор внизу. Представляю себе, как на цыпочках вхожу в детскую. Темные взъерошенные волосы девочки рассыпались по подушке, как у Микаэлы в этом возрасте. Я вспоминаю, какмы с ней хихикали по вечерам, прежде чем заснуть, голова к голове. Когда я поправляю на девочке одеяло, она улыбается во сне. Мальчик лежит на животе в своей кроваткес высокими бортиками, его маленькая спинка такая теплая на ощупь, когда я осторожно прикасаюсь к нему.

   Они такие маленькие и беззащитные.

   Затем я дожидаюсь темноты и тишины во всем доме и неслышно спускаюсь по лестнице, ступенька за ступенькой. На полпути замираю и прислушиваюсь, но ничего не слышу, кроме собственного дыхания. Спустившись вниз, бросаю взгляд вдоль коридора в сторону спальни — дверь приоткрыта, внутри тоже темно.

   Первым делом я иду Зв кухню, чтобы взять нож. Стою и смотрю на одинокий уличный фонарь за окном, отбрасывающий полукруг бледного света. Чтобы выполнить свою миссию, мне надо собраться с духом. Пройдя по коридору, я вхожу в спальню. Смотрю на свадебную фотографию, крепче сжимая рукоятку ножа. Алекс и Микаэла, пойманные в вечной улыбке, словно счастье в этот момент будет длиться бесконечно. Еще одна иллюзия. Я разбужу их и заставлю это осознать.

   Разве неправильно воспринимать все это как расплату за то, что было отнято у меня?

   Правда сделает и меня, и Микаэлу свободными.

   Пройдя по газону, я миную бассейн и поднимаюсь на веранду. Внутри темно, Алекс и Микаэла по-прежнему наверху. Я берусь за ручку. Ладонь дрожит, когда я поворачиваю ее. Дверь заперта.

   Я пробую еще раз, на этот раз сильнее, но она не поддается. Я тяну и трясу ее — мне уже наплевать, что это не получается бесшумно.

   Приставив ладони к стеклу, я заглядываю в гостиную. И тут словно превращаюсь в ледяной столб, не могу пошевелиться. Внутри в темноте стоит темная фигура с блестящими глазами и наблюдает за мной. Нас разделяет только стекло. Включается наружное освещение, свет падает на лицо сестры. Она смотрит на меня сурово и с осуждением.

   Попятившись, я разворачиваюсь и пускаюсь бежать.

   С бешеной скоростью я пролетаю мост в сторону Лидингё.