— Да?

— Это вы?

— Да. Я получил телетайпное сообщение.

— Ради Бога, не говорите об этом по телефону!

— Прошу прощения. Как у нас дела?

— Для вас будет большая партия.

— Когда?

— Довольно скоро. Она сейчас на юге. Может, поступит через несколько недель. Чтобы собрать побольше, нужно время.

— Если партия большая, значит, и мой довесок будет немалым, так?

— Не жадничайте, приятель! Вы неплохо получали, не правда ли?

— Не жалуюсь.

— Думаю, я смогу договориться о семидесяти пяти… может быть, о восьмидесяти. Доверьте мне вести переговоры.

— Вы всегда блюли мои интересы, я вам верю.

— О’кей. Я хочу предупредить вас, как это будет выглядеть. Мы устроим тренировочную операцию. Транспорта будет больше, чем обычно.

— Здесь не слишком много места, вы же знаете.

— Наш человек побывал там и сказал, что справится. Я ему верю.

— Если вас устраивает, то и меня тоже.

— Хорошо. Расписание получите обычным путем. Если будут серьезные осложнения, возможна задержка, но если вы пришлете подтверждение, то мы начнем. Я полагаюсь на вас. Вы должны позаботиться о том, чтобы все прошло без сучка, без задоринки.

— У меня не бывает осложнений. Я все обеспечу, кроме привоза и вывоза. Это забота ваших людей.

— Договорились. Я с вами свяжусь.

Бо повесил трубку и прислонился к стенке кабины. Семьдесят пять или восемьдесят… Даже удивительно, теперь ему это показалось не такой уж огромной цифрой. Но на самом деле это совсем недурно за несколько часов работы. Он направился к машине.

Глава 11

Два дня Хауэлл был инвалидом. Скотти приходила к нему, массировала спину и следила за тем, чтобы он поел, но, судя по всему, не очень-то верила, что Хауэллу действительно больно. На самом же деле ему было еще хуже, чем могло показаться со стороны. Он мог продержаться на ногах минуты две, не больше, а потом ноги сводило судорогой, и приходилось садиться на стул или ложиться на кровать. Сидя или лежа боль терпеть еще можно было, да и то, в основном, благодаря обезболивающим таблеткам, которые дал ему доктор. Хауэлл принимал их вместе с лошадиными дозами виски «Джек Дэниелс».

Думать о работе ему не хотелось, поэтому он думал о спиритическом сеансе и о девочке у окна. Ему не верилось, что в доме обитают призраки, однако он был заинтригован столь странным двойным совпадением: женщина-медиум была слепой и ее звали Джойс — так же, как и старшую дочь О’Койнена. Хауэлл понимал, что это два разных человека, ведь Джойс О'Койнен было бы уже под пятьдесят, а женщина-медиум гораздо моложе… или, по крайней мере, выглядит моложе. И все-таки Хауэлла это заинтриговало. На следующее утро после сеанса обе супружеские пары уехали с озера — очевидно, вернулись в Чаттанугу. Фамилии Джека Хауэлл припомнить не мог: Элен носила фамилию Смит, и чтобы разыскать ее, Хауэллу явно пришлось бы попотеть.

«Впрочем, найти Гарри и Джойс Мартин тоже будет нелегко», — решил Хауэлл и убедился в своей правоте, когда ему наконец удалось уговорить телефонистку справочной службы Чаттануги дать ему телефоны всех Гарри, Гарольдов, Генри и Г. Мартинов, внесенных в телефонную книгу. Их оказалось около двух дюжин. Однако на середине списка Хауэллу вдруг улыбнулась удача.

— Извините, пожалуйста, мне бы хотелось поговорить с Джойс Мартин.

— Я вас слушаю.

— Скажите, вы не были пару дней назад на озере Сазерленд?

— Была.