Маколиф понизил голос и проговорил очень серьезно, он почти протрезвел:

— Послушайте, Джон, вы суетесь в дела, которые вас не касаются. Наверное, это я виноват, ведь я рассказал вам всякие байки и послал вас к Келли. Поэтому я хочу дать вам хороший совет. Идите домой, займитесь книгой, а когда закончите, возвращайтесь в Атланту. Держитесь подальше от Келли и не болтайте никому про этот идиотский спиритический сеанс. И ради бога, не задавайте глупых вопросов про карты да про то, как тут все было, когда не было озера. Вас это не касается. И никого больше не касается! Оставьте это в покое, ладно?

Хауэлл смешался и не сразу сообразил, что сказать.

— По-моему, у вас было совсем другое отношение к этому, пока Эрик Сазерленд не стал вашим клиентом, — наконец нашелся он.

Маколиф гневно нахмурился, но сдержался. Он взял Хауэлла за руку повыше локтя и сжал.

— Джон, вы хороший, умный человек, и я с удовольствием с вами общался. Но больше мне нечего вам сказать. — Маколиф отвернулся и вошел в дом, оставив где-то по дороге свой бокал.

Хауэлл удивленно глядел ему вслед. Он считал, что разбирается в людях, и Маколиф казался ему волевым, упрямым человеком, которого не так-то легко заставить плясать под свою дудку и уж тем более подкупить. И если у адвоката вдруг завязался роман с Эриком Сазерлендом, на то должны существовать веские причины, которых он, Хауэлл, просто не знает.

«Мак, — мысленно обратился он к адвокату, — трудно придумать более неудачный способ заставить меня отказаться от моей затеи».

Хауэлл спустился по ступенькам на лужайку и пошел вниз по холму, направляясь к озеру.

Но на полпути, ярдах в пятидесяти от воды, вдруг заметил справа, среди деревьев, маленькое строение. Оно было похоже на домик для гостей, и Хауэлл подошел к нему. Остановившись у большой стеклянной двери, он заслонил рукой глаза: их слепил свет, отражаясь от стекла. Все помещение занимала одна большая комната, обставленная как офис. Хауэлл увидел стальной стол и прочую офисную мебель. В углу стояла чертежная доска. Хауэлл попробовал открыть дверь, но она оказалась заперта.

— Далековато вы ушли, мистер Хауэлл, — раздался сзади чей-то голос.

Хауэлл вздрогнул и обернулся. На траве стоял Эрик Сазерленд, в руках он держал бутылку шампанского.

— Давайте я наполню ваш бокал и, прошу вас, составьте мне компанию: я хочу прогуляться к озеру.

Хауэлл подошел к Сазерленду, и они вместе принялись спускаться по холму, однако мысли Хауэлла были поглощены тем, что он увидел в офисе. Стена, у которой стоял письменный стол, была завешана картами.

Глава 17

Хауэлл рассказал Скотти о своем разговоре с Эндой Маколифом. Они уже пообедали и пили кофе с коньяком: после банкета у Эрика Сазерленда Скотти и Хауэлла постоянно тянуло выпить.

— Будь я проклят, если мне понятно, что здесь творится. Но я непременно выясню! — сказал Хауэлл.

Скотти усмехнулась.

— Проснулся инстинкт репортера?

— Да, наверное. Мне кажется, работая журналистом, я докапывался до истины в основном потому, что не мог вынести: как это кто-то знает то, что мне неизвестно?! А теперь у меня создалось впечатление, что здесь все знают то, о чем я понятия не имею. И мне это не нравится, — Хауэлл отхлебнул большой глоток бренди. — Но забавнее всего другое… Мне кажется, я тоже что-то знаю, но никак не могу понять, что именно.

— И ты опять хочешь, чтобы я это выяснила?

— У тебя есть кредитные карточки каких-нибудь магазинов?

— То есть?

— Нет, не такие карточки, как «Мастер Чардж», а из универмагов.

— Есть, конечно.