Скалли откинул назад голову и рассмеялся.

— Так вот в чем дело! Ну, ты у нас не первый. Почему-то люди думают, что когда образуется такое большое озеро, на его дне чего только не найдешь. Местные ребятишки рассказывают всякие небылицы про дома, фермы и деревья, затопленные водой. Они уверяют, будто бы зимой, когда озеро мелеет — зимой расход воды на электростанции выше — над водой вновь показывается старый мост и шпиль церкви. Ты это имел в виду, да?

— Ну, примерно.

— Тогда давай я расскажу тебе, дружище, историю создания этого озера. Сперва снесли все дома и распродали барахло, срубили деревья — часть пошла на дрова, часть отвезли на бумажную фабрику, а срубили их прежде всего для того, чтобы стволы не плавали по воде и не мешали судоходству. Потом тщательно сравняли с землей все, что должно было оказаться под водой. Так что если тебя интересует, что там под водой, отвечаю коротко и ясно: ничего.

— А как же ферма О’Койненов? — спросил Хауэлл, внимательно следя за реакцией Скалли.

Шериф и глазом не моргнул. Он спокойно пожал плечами.

— Ну, тут все обстояло немного иначе. К тому времени, как мистер Сазерленд и Донал О’Койнен заключили сделку, вода уже вышла из берегов и подобралась к ферме О’Койненов. Спасательная команда чуть опоздала: когда ребята приехали, это место уже затопило.

— Это версия Сазерленда, не правда ли?

Скалли моргнул.

— У меня не было оснований ему не верить. А у тебя что, есть?

Хауэлл откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы за головой.

— Ну, сам посуди, — сказал он. — О’Койнен, несколько лет подряд упорно отвергавший предложение Сазерленда, вдруг уступает и продает землю. Дом его скрывается под водой, а сам он и вся его семья исчезают в неизвестном направлении, и никаких вестей от них нет. Ладно тебе, Бо, ты же юрист! Неужели тебя все это не настораживает?

Скалли удивленно посмотрел на Хауэлла.

— Но от них были известия, — сказал он.

Хауэлл выпрямился.

— И кто же о них что-то узнал?

— Ну, например, я. Послушай, для тебя это, скорее всего, новость, но я был помолвлен со старшей дочерью Донала О’Койнена.

Хауэлл опять откинулся на спинку кресла.

— С Джойс? Со слепой девушкой?

— Да.

— Мы с ней еще в старших классах начали встречаться, а потом решили пожениться — после того, как я отслужу в армии. Я вернулся и устроился на работу в окружную полицию — стал помощником шерифа. Ну, и, конечно, оказался меж двух огней: между Эриком Сазерлендом и Доналом О’Койненом. Характер у Донала был не сахар. Да и вообще вся эта суета вокруг озера здорово нам навредила. Старик Донал смотрел на меня как на неприятеля, и формально я и вправду был на другой стороне, хотя никогда против него не выступал. Я старался не встревать в их дрязги. Но все равно напряжение росло, и в конце концов Джойс отказалась выходить за меня замуж. Наверное, она решила, что пора выбирать между родными и мной, и сделала свой выбор.

— И через сколько времени после этого О’Койнены продали участок?

— Недели через две-три. Во всяком случае, месяца не прошло, это точно.

— И потом ты получил от них известия, да? Лично от них?

— Именно так. Недели через две после того, как О’Койнены уехали из нашего округа, пришло письмо от Джойс… его написала младшая сестра.

— Кэтлин?

— Да. Она была глазами Джойс. Ну, вот… в письме Джойс со мной простилась.