— Но мы же не бандиты? Неужели он сможет оказать нам вооружённое сопротивление?

— Для него сейчас, наверное, не столь важно, кто вы, сотрудники милиции или бандиты. Кто не с ним — тот против него. Если вопросов нет, то работаем дальше по плану. Сотрудники, работающие по двойному убийству, остаются на месте, а все остальные свободны.

Новиков только что вернулся из министерства и устало сел в кресло. Он потянулся к телефону и стал звонить в кабинет Харитонова. Но его, похоже, не было на месте. Положив трубку на аппарат, он встал с кресла и подошёл к окну. Напротив окна его кабинета росла небольшая берёзка. Он невольно посмотрел на неё, так как ему показалось, что она была окутана лёгкой зелёной дымкой.

«Весна, — подумал он. — Вот уже и берёзка проснулась, зазеленела».

Он отошёл от окна и снова сел в своё кресло. Перед ним на столе лежала газета «Вечерняя Казань», в которой описывалось вчерашнее убийство двух бандитов. Автор статьи как всегда ставил вопросы перед министерством внутренних дел, интересовался, когда же сотрудники правоохранительных органов смогут поставить жирную точку под всеми этими убийствами. Журналист приводил в своей статье целый ряд загадочных убийств «воров в законе», авторитетов преступного мира, убийства которых так и оставались на этот момент нераскрытыми. Все эти нераскрытые убийства он почему-то приписывал милицейской секретной организации «Белая стрела». Именно из-за этой статьи Новикова и вызывал к себе заместитель министра.

— Слушайте, Владимир Иванович, — начал он. — Вы читали сегодняшнюю статью в газете «Вечерняя Казань»?

— Извините, ещё не успел, товарищ полковник.

— Плохо, товарищ Новиков, очень плохо. Мы с Вами уже обсуждали этот вопрос. Насколько я помню, Вы обещали раскрыть эти преступления. Похоже, Вы нас подвели. Сегодня министр был там, наверху, и ему пришлось услышать в свой адрес много нелестных слов. Мы уже говорили на эту тему с Вашим начальником УВД, он заверил нас, что в течение месяца Ваши сотрудники раскроют эти преступления. Мы были вынуждены поверить ему, так как он, в отличие от Вас, нас ещё не подводил.

Заместитель министра посмотрел на него каким-то недобрым взглядом и протянул ему чистый лист бумаги.

— Вот что, Владимир Иванович. Прошу Вас написать рапорт о Вашем увольнении из органов внутренних дел в связи с выслугой, а также в связи с ухудшением Вашего здоровья. Дату пока не ставьте. Через месяц я Вам или верну этот рапорт, или подпишу его у министра.

Новикова прошиб пот, который предательски потёк с его покатого лба, и крупными каплями стал падать на пол. Он смахнул тыльной стороны руки предательские капли со своего лба и, достав ручку из кармана, начал писать рапорт. Он отлично понимал, что добровольно подписывает себе приговор, однако возразить что-либо заместителю министра не решился. Всё было по-честному. Он действительно обещал раскрыть все эти преступления, но своего обещания не выполнил.

Закончив писать, он молча протянул рапорт заместителю министра.

— Я всё понял, товарищ полковник. Разрешите идти?

— Я Вас больше не задерживаю, — ответил заместитель министра.

Сейчас Новиков сидел в кресле и размышлял. Теперь он не знал, сможет ли он раскрыть эти преступления в течение месяца или нет. Судя по всему, перспектив к раскрытию этих дел практически не было.

Лавров сидел в доме и, разложив на столе свой автомат, тщательно его чистил. Иногда он бросал свой взгляд на открытый погреб, из которого он рыл подземный ход, который по его расчётам, должен был выйти за сараем. Павел рыл этот ход уже несколько недель, а вернее с того самого дня, как поселился в этом доме.