— Извините, но и у Вас нет ни одного показания в отношении меня. Кто меня там видел? А если точнее, кто видел, что это я убивал этого человека? Когда у Вас появятся эти люди, то и у меня появится алиби о том, что я находился в гостях у своих знакомых. У кого был, я пока называть не буду.

— Интересный Вы человек, Лавров. Вы же бывший сотрудник уголовного розыска, Вам знакомы методы работы оперативных служб. Скажите, Вы не боитесь, что Вы где-нибудь проколетесь? Нельзя же всё просчитать заранее.

— Нет, не боюсь. Я уверен, что и это уголовное дело так и останется нерасследованным. Сейчас вы посуетитесь немного, а затем приостановите расследование. А для того чтобы предметно говорить со мной об этом убийстве, нужны факты, а не разговоры моих бывших коллег. Вы правильно подметили, что я бывший сотрудник уголовного розыска, и поэтому я привык оперировать лишь фактами, то есть уликами, изобличающими преступника. Следами рук, микрочастицами одежды, показаниями очевидцев. А у Вас, насколько я понял, ничего этого нет. Тогда мне совсем непонятна Ваша логика. Вы думаете, что во мне заговорит совесть, как у Раскольникова? Не надейтесь, гражданин следователь, этого не произойдёт. На нет и суда нет. А теперь можете меня бить, пытать, я больше ничего по этому факту не скажу.

— Зря Вы так. Я думаю, что мы ещё не раз с Вами встретимся.

— Земля круглая. Поживём, посмотрим.

Сейчас он шёл по улице и анализировал свои действия в тот вечер. Он специально оставил этот самодельный револьвер на месте преступления. Таким оружием часто пользовались преступники из молодёжных группировок, и этот револьвер, оставленный им в туалете, должен был повести следствие по ложному пути.

Он тогда ещё и не догадывался, что его бывший друг и товарищ Харитонов как раз и занимался отработкой этой версии. Что созданная им оперативная группа усиленно работала именно в этом направлении, разыскивая владельца этого оружия.

Он сам не знал, почему, но ноги его почему-то привели в то небольшое кафе, в котором он первый раз увидел Волкова. Павел вошёл в полутёмное помещение кафе и, сняв пальто, устроился в уголке этого небольшого по размерам зала. Он заказал себе мясо по-татарски и стал ждать, когда ему принесут это блюдо. Он налил в стакан минеральной воды и сделал несколько глотков. Он скорей почувствовал, чем увидел, как в кафе вошла группа молодёжи. Громко разговаривая, они прошли вперёд и сели за столик, стоявший недалеко от него.

«Всё как тогда, — подумал про себя Павел. — Единственная разница в том, что в зале нет Волкова».

Словно услышав его слова, в дверях кафе показалась фигура Волкова. Озираясь по привычке по сторонам, он направился к столику, за которым сидели ребята. Он присел на свободный стул и стал, жестикулируя, что-то объяснять. Переговорив с ним, ребята слали расходиться по одному. Оставшись один, Волков пересчитал деньги, сунул их в карман куртки и направился к выходу. Заметив сидящего за столом Лаврова, он замер и рванулся обратно, стараясь выскочить из кафе через кухню.

Волков упал, споткнувшись об порог. Он проехал по мокрому полу кухни и попытался встать. Поднявшись на ноги, он понял, что не может бежать. При падении он повредил ногу. Двигаясь вдоль стенки, он направлялся к запасному выходу с кухни. Открыв дверь, он вышел на улицу и заметил Павла, который сидел в двух метрах от двери на корточках и, улыбаясь, смотрел на него.

— Привет. Вот не ожидал сегодня увидеть тебя. Правду говорят, что волка ноги кормят. Давай рассказывай, как живёшь, как травишь молодёжь?

— Ты кто такой! Да если я захочу, то тебя закатают в асфальт.

— Ты не кричи. Зачем шумишь? Я бы на твоём месте придержал свой язык. Ты забыл, о чём мне писал на улице Кирова? Если забыл, то могу напомнить? Не хочешь рассказывать, дело твоё.