— Предположим, я этого не сделаю? — с вызовом спросил Браннох.

— Когда Совет узнает о вашем самоволии, вас уберут с поста, и вы лишитесь ваших шансов удовлетворить собственные амбиции.

— Совету вовсе не обязательно об этом знать. Я могу разбить этот ваш танк. Вас разорвет, как глубоководных рыб. Весьма печальный несчастный случай.

— Вы этого не сделаете. Вы не можете без нас обойтись. Кроме того, все фримане в Совете узнают о вашей провинности, как только вы перед ними появитесь.

У Бранноха опустились плечи. Он был у них на крючке, и они об этом знали. Согласно предназначенным ему лично приказам из дома за ними всегда оставалось последнее слово — всегда, без исключений.

Он налил себе крепкой выпивки и залпом осушил стакан до дна. Затем нажал кнопку на специальном устройстве связи:

— Говорит Янтри. Избавьтесь от тех двух двигателей. Разобрать на запчасти. Немедленно. Конец.

Дождь стекал нескончаемым тяжелым поточим. Браннох уставился на него пустым взглядом. Что ж… вот и случилось.

От алкоголя потеплело внутри. Ему это претило, но ведь и раньше доводилось убивать людей, причем не так уж и мало, к тому же собственными руками. Чем же смерть этих двоих так отличается от других? На карту поставлено гораздо больше. Будущее его нации, станет ли этот гордый народ данником прямоходящих, именующих себя цивилизацией Солнечной системы? Две жизни против целой культуры?

А еще была Земля. Во все времена речь шла о Земле, пространстве и потомстве, о том месте, где можно пустить корни, о месте, где можно строить дома и растить сыновей. В городах было что-то ненастоящее. Деньги — это лихорадочный бред, блуждающий огонь, загнавший до смерти множество жизней. Только в плодородной почве заключена сила.

А на Земле ее хватало с избытком.

Браннох встряхнулся, разгоняя остатки оцепенения. Слишком многое еще нужно сделать.

— Полагаю, — сказал он, — вы знаете, что сегодня нас посетит Лангли.

— Уж это-то мы в ваших мыслях прочитали. Не очень ясно, почему Чантавар позволил ему это.

— Конечно же, чтобы меня спровоцировать, чтобы ухватить суть моих намерений. Кроме того, запретом он бы противопоставил себя руководству, многие члены которого находятся у меня на содержании, приказавшему, чтобы Лангли на какое-то время был предоставлен максимум свободы. Вокруг этого человека из прошлого слишком много сентиментального и… ну и ладно. Чантавар бросил бы им вызов, если бы считал, что это ему на руку. Ну, а сейчас он хочет использовать Лангли в качестве приманки. Он протягивает мне лопату, чтобы я сам себе выкопал яму. Он подал напряжение, которого хватит, чтобы я сам себя казнил на электрическом стуле.

Браннох ухмыльнулся, неожиданно ему стало почти весело.

— А я ему подыграю. У меня нет возражений против того, чтобы он в настоящее время был в курсе моих дел, ибо тут он может противопоставить слишком многое. Я пригласил Лангли, чтобы вовлечь его в разговор. Если он знает, где Сарис, вы прочитаете это в его мыслях: я направлю беседу в нужное русло. Если он не знает, то у меня есть способ точно определить, когда он решит проблему и каков правильный ответ.

— Слишком шаткое равновесие, — произнес Фримка. — Как только Чантавар заподозрит, что мы ухватились за кончик нити, он тут же примет меры.

— Я знаю. Но собираюсь активизировать деятельность всей организации — шпионаж, саботаж, мятежи по всей Солнечной системе. Чантавар будет слишком занят, это заставит его отложить арест и допрос Лангли до тех пор, пока он не будет уверен, что парень что-то знает. А тем временем мы сможем… — Звякнул звонок. — Это, должно быть, он; снизу, из гравилифта.