Чансу очень хотелось верить, что сегодняшний день ничем не отличается от других, проведенных им в Уокер-Ридж, но он знал, что, думая так, обманывает себя. Присутствие Фэнси сделало этот день особым. Боже, какое удовольствие он получил, увидев Фэнси стоявшей в Красной гостиной в лучах заходившего солнца! В шелковом платье, с широко открытыми, полными смятения золотистыми глазами и спадавшей на восхитительную грудь непослушной прядью волос, Фэнси обворожила его. Когда она только появилась в гостиной, он чуть не бросился к ней, не прижал к себе.

Чанс нахмурился. К черту романтические бредни! После смерти жены Чане считал, что навсегда оставил романтику. Дженни преподала ему хороший урок: женщинам нравятся не влюбленные безумцы, каким когда-то был он, а бессердечные негодяи вроде Джонатана. Вспомнив о своем недруге, Чанс сделал еще один глоток бренди и, как уже не раз бывало, стал перебирать в уме его деяния.

Вражда между ними, приведшая в конце концов к гибели Дженни, зародилась давно, и Чанс даже не мог сказать, с какого времени он начал относиться к Джонатану как к врагу. Они встретились еще в детстве, когда Эндрю и Марта привезли однажды Чанса в Уокер-Ридж. Ему было тогда четыре года, Джонатану — шесть. Чанс хорошо запомнил, что уже в то время Джонатан почему-то проявлял к нему явную враждебность.

Тогда, много лет назад, Эндрю и Марта приехали навестить Морли, но домик надсмотрщика за рабами, в котором он жил, оказался слишком мал, и разместить в нем всех не удалось. Сэм и Летти, всего за несколько недель до этого вернувшиеся из Англии, предложили гостям заночевать в усадьбе. Как-никак одна семья.

Эндрю и Марта согласились. Все считали, что Чанс и Джонатан, почти ровесники, скоро подружатся и поладят друг с другом. Но этого не произошло — то ли потому, что Джонатан, всеобщий любимец, привыкший быть в центре внимания, не хотел, чтобы взрослые привечали другого, то ли потому, что он сразу почувствовал необъяснимую, подсознательную ненависть к Чансу. Чанс так и не понял, что двигало тогда маленьким Джонатаном. Впрочем, это было не так уж важно. Уже первая их встреча закончилась дракой, и с тех пор они оставались врагами. К счастью, Чанс жил у Эндрю и Марты, далеко от Уокер-Ридж, и семьи практически не общались между собой. Три или четыре раза в год у Эндрю бывал Морли — главным образом для того, чтобы посмотреть на Чанса и убедиться, что с ним все в порядке. Иногда к приемным родителям Чанса заезжали Сэм и Летти, но Констанция и Джонатан ни разу не посетили их дом.

Повзрослев, Чанс по настоянию Морли стал бывать на его плантации в Фэрвью и проводить все больше времени в Уокер-Ридж. В те годы Чанс и Джонатан виделись не часто. Подобно многим отпрыскам из богатых плантаторских семей, Джонатан учился в Англии и редко бывал дома. Но иногда они все-таки встречались, и к тому времени, когда они из мальчиков превратились в юношей, всем стало ясно, что они никогда не подружатся.

Взаимная неприязнь с Джонатаном и — правда, в меньшей степени — с Констанцией нисколько не отражалась на отношениях Чанса с Сэмом и Летти. Чем враждебнее относился к нему Джонатан, чем презрительнее смотрела Констанция, тем радушнее принимали его Сэм и Летти всякий раз, когда он заезжал в Уокер-Ридж. Со временем Чанс полюбил милых супругов, а они, в свою очередь, очень привязались к нему. Морли тоже всегда был рядом. Хотя он не особенно распространялся о своих отношениях с Сэмом и Летти, Чанс давно понял, что они немало сделали для него. Сэм многому научил и Чанса, и именно благодаря ему юношу считали не просто незаконнорожденным сыном Морли, прижитым неизвестно с кем, а членом семьи Уокеров.

Однако Джонатан по-прежнему отказывался признать Чанса одним из своих близких. Он упорно не хотел видеть Чанса в Уокер-Ридж и с явным неодобрением смотрел на его дружбу с Сэмом.