Я повернулась обратно к дверному проёму и начала спускаться по лестнице. Теперь, подняв свою армию, я первым делом выслежу ангелов. Потом нефилимов, затем их смертных друзей.

Смерть начнётся с Самаэля.

В моём разуме промелькнул образ Самаэля, пьющего чай…

Плевать мне, что ему нравилось. Я снова оживлю город. Этот город был таким тихим; теперь я слышала вокруг себя тихую музыку жизни. Вот это истинная сила.

Добравшись до основания монумента, я обнаружила, что там пусто, если не считать лужи крови на полу.

Самаэль … где он, бл*дь?

Я бросилась на улицу и там увидела перед собой свою прославленную армию, заполонившую улицу. Но что более важно, там, буквально в нескольких метрах от меня, был Самаэль, и его руки оставались скованными за спиной. Его голова свесилась, и его поддерживали два члена Свободного Народа. Наготове, чтобы я его убила.

Но первым делом я посмотрела на толпу. Этой ночью тени были живыми. Стаи волков и оленей, растения всюду прорастали сквозь брусчатку. Жизнь вновь отвоёвывала себе место в городе камня. И хоть я ненавидела смертных, я оценила, что они пришли почитать меня.

Я подняла руки над головой и прокричала:

– Сеющая Королева вернулась!

И теперь я наконец то услышала рёв толпы, которого жаждала. Свободный Народ кричал мне и ликовал.

– Да начнётся Ночь Сева, – прокричала я. – И начнётся она с Ангела Смерти.

Он стоял без рубашки, со скованными за спиной руками. Я повернулась к нему и посмотрела на кровь, стекавшую по его рёбрам и плечам, на глубокие раны, рассекавшие кожу.

Я протянула руку к Свободному Народу, и мой взгляд со зловещей заворожённостью не отрывался от Самаэля.

– Дай мне нож, смертный.

Кто то вложил в мою ладонь гладкую деревянную рукоятку.

Я подошла к Самаэлю и приподняла его подбородок, чтобы посмотреть ему в глаза. Этот серый, этот идеально холодный серый взгляд пронизывал меня насквозь.

По какой то причине я не могла дышать.

Но я должна была сохранять контроль.

– Ты можешь думать, что я ничего не почувствовала, когда ты вырезал мне сердце, но я чувствовала. Я чувствовала предательство.

Он сощурился, и я видела в его глазах тлеющее пламя.

– Ты пыталась убить меня, Лилит. Ты планировала казнить всех ангелов. У меня имелись весомые причины вырезать тебе сердце. И я сделал бы это снова. Но мне нужно, чтобы Лила жила.

Я нахмурилась.

– Может, у меня имелись весомые причины желать смерти всем ангелам. И ты ошибаешься. У меня всегда была душа. Мне пришлось похоронить её подо льдом. Если бы ты достаточно любил её, ты бы вновь выманил её на поверхность. Но ты потерпел неудачу, – я прижала нож к его груди.

Он действительно был поразительно красив, даже если я его ненавидела. Я прижала лезвие к его коже, но казалось, будто моё сердце пронзает тот же самый нож.

Моя рука начала дрожать. Признак слабости.

Я убрала нож от его груди и на мгновение закрыла глаза. В моём сознании расцвёл образ Самаэля, усевшегося, чтобы аккуратно сложить маленькие засушенные цветочки и перевязать их серебристой ленточкой. Это он сделал украшение из цветов, которое я носила на своём платье.

Я в смятении дотронулась до сухих цветов.

– Почему это важно? – спросила я. – Почему я продолжаю думать об этом маленьком цветочном украшении?

– Потому что оно важно для Лилы, – ответил он. – Потому что эти цветы напоминали мне об её человечности. Потому что они вызвали у меня желание быть таким, как она. Милосердным. Заботливым.

Что то внутри меня трескалось.

– Ты собирал жёлуди.

Элис подошла ближе.

– Ты обязана убить его, чтобы начался Сев. Этого требует Барон. С этого всё начнётся.