На Галю уставились стволы по меньшей мере трёх пистолетов. За мгновение до того, как пальцы вдавили спусковые крючки и бойки устремились к капсюлям, девушка выбросила вперёд растопыренную пятерню. Загрохотали выстрелы, в полуметре перед Галиной засияли яркие синие сполохи. А в следующую секунду с пальцев другой руки волшебницы сорвалась крошечная жёлтая искорка и, ткнувшись в грудь ближайшему из нападавших, расцвела пышным, ослепительным цветком. Снова грохнуло, уцелевшие (чудом) картины в этот раз смело со стен вместе с изрядной частью обоев, веером жалящих осколков разлетелась люстра. Человека с пистолетом разорвало в клочья, стоявшие рядом с ним врезались в стены и сползли к плинтусам безжизненными комками плоти. А из коридора уже лезли другие парни, все в коже и блестящих металлических цепях и заклепках, с ножами, обрезками арматуры и железными цепями.

Ещё один взмах рукой – тело одного из нападавших покрылось инеем, он пошатнулся и упал. Рука с ножом от удара о пол отломилась, словно сделанная изо льда… хотя, похоже, на данный момент так оно и было. Кто-то из напирающих сзади наступил на упавшего – хрупнуло, по полу раскатились пронизанные прожилками льда обломки того, что совсем недавно было мясом и костями. Раздавивший напарника мужик, заросший бородой чуть ли не по самые брови, пережил погибшего ненадолго – очередной золотистый цветок вырос у него в боку. Взрыв на этот раз был слабее, и жертву не размазало по стенам, лишь опрокинуло – вся левая часть туловища представляла собой дымящуюся обугленную рану.

Девушка рубанула воздух ладонью – словно невидимое лезвие вспороло пространство, оставляя за собой глубокую каверну в стене и, попутно, рассекая пополам болезненно-худого парня, уже занёсшего руку, дабы метнуть нож.

Снова раздались выстрелы. Галя взвизгнула – её магический щит не сумел отразить все пули и один комочек свинца чиркнул по плечу, вспарывая кожу. В ответ полетела третья звёздочка, совсем хилая – стрелок взвыл и отскочил назад, баюкая сожжённую до кости руку. Прожить чуть подольше у него не получилось – с пола взлетел осколок некогда роскошного, на полстены, зеркала и с противным чавканьем вонзился громиле в глаз. Бритвенно-острые стрелы достали ещё двоих, и в прихожей стало тихо. Галя стояла, прислонившись к стене, и тяжело дышала, лоб её был покрыт испариной, бессильно опущенные руки мелко дрожали.

- Что за… - начал было я произносить традиционную фразу из американских боевиков, но закончить не успел. На поле боя появился новый участник.

Невысокий мужчина был одет примерно так же, как и бандиты. На первый взгляд. Но каждая вещь, похоже, вышла из мастерской дорогого модельера, сидела словно влитая. Красивое лицо, роскошная грива совершенно седых волос, руки с тонкими длинными пальцами, затянутыми в чёрные перчатки. Слегка диссонирующие с нарядом лаковые остроносые туфли. Узкие бескровные губы изогнуты в насмешливой гримасе. Не улыбке, улыбка – это нечто доброе и душевное. А то, что получилось у гостя, следовало называть именно гримасой.

В руке он держал недлинный, сантиметров шестьдесят всего, меч. Клинок молочно-белого цвета, словно отлитый из матового стекла, чуть поблёскивал, словно внутри его моргали скрытые светодиоды. Что-то подсказывало мне, что меч этот явно не был бутафорией.

- Ай-ай, Гэль, разве так встречают старых друзей? – голос человека был холодным и равнодушным.

- Друзья договариваются о встрече и не приходят туда, где им не рады, - прошипела хозяйка дома, медленно разводя руки в стороны.

- Я дал тебе почувствовать своё приближение, - несмотря на очередную ухмылку, голос звучал нейтрально, констатируя факт. – Позволил напоследок отвести душу. Теперь не дёргайся, умри достойно.