Даниэл кивнул, и воспользовался поводьями, чтобы повернуть голову мерина к реке, и использовал каблуки, чтобы заставить животное прийти в движение.

— Даниэл? Эй! — воскликнула Кэйт, её голос перешёл от вопроса к крику менее чем за секунду.

Он снова пришпорил мерина, и тот понял его спешку. Он перешёл с шага на лёгкий галоп, а потом на полный галоп. Кэйт бросилась бежать, и её длинные ноги позволили ей почти догнать его, прежде чем мерин полностью разогнался.

— Не делай этого! — закричала она, и её рыжие волосы стелились у неё за спиной подобно пламени.

— Прости, — крикнул он. — Скажешь им, что это всё я. Ты ничего плохого не сделала! — Затем он повернулся вперёд, сосредоточившись на лежавшей перед ним тропе. Даниэл больше не в силах был смотреть на Кэйт.

За свою жизнь он бежал от Катрин Сэйер уже вторично, и второй раз был не легче первого.

Глава 15

Он проехал по тропе к реке, прежде чем свернуть, двинувшись вдоль южной стороны, где берег был более гладким. Местность в том направлении была мягче, и если он будет следовать вдоль реки достаточно долго, то в конце концов она совсем выведет его из долины, и заведёт в глубокие леса.

У него не было настоящего плана, уж точно не такого, какой включал бы в себя надежду на выживание в долгосрочной перспективе. Даниэл просто намеревался двигаться вперёд, пока не останется никаких шансов на то, что Кэйт или кто-то ещё из его знакомых сможет его нагнать. Он мог лишь утянуть их за собой на дно, как привязанный к их шеям жёрнов. Вес его преступлений навлечёт кару на любого, кто будет рядом с ним, когда его найдут лесные боги.

Так он полагал.

Даниэла терзало то, что он бросил Кэйт. Когда Астон и Билли расскажут о случившемся, все узнают, что он сделал что-то с Ронни, но никак не смогут свалить это на неё. Надзирателя больше никто не видел, поэтому он решил, что она на этот счёт промолчит.

Скача вперёд, он слышал у себя в голове голос Кэйт: «Сэт пришёл сказать, что у меня появилась сестрёнка».

Даниэлу должно было вот-вот исполниться шестнадцать, а он уже стал отцом. «И Кэйт всё ещё понятия не имеет об этом».

Он сожалел, что не сказал ей всю правду. Её способность к прощению выходила за все ожидаемые пределы, но он всё ещё не думал, что она смогла бы это принять. Однако она заслуживала правды.

«Когда я въеду в глубокий лес, вернуться я уже не смогу», — мысленно заметил он. «Если её мать решит продолжить обман после того, как меня не станет, то это не моё дело. Я и так уже достаточно жизней испортил».

Даниэл понятия не имел, что могло лежать за границами великого леса. Никто из входивших в него не возвращался с вестями при живой памяти, то есть, кроме надзирателей, а те не были частью человеческого сообщества, хотя и казались людьми.

День медленно шёл на убыль, пока Даниэл пробирался по пересечённой местности. В некоторых местах берег реки прерывался валунами и большими скальными образованиями, заставляя его поворачивать прочь от реки, пока ему не удавалось обойти преграду. Однако чем дальше он продвигался, тем проще становился путь. Ландшафт сгладился, и растительность стала гуще. Вдалеке он увидел первые большие деревья, а не те низкорослые, переполненные энтузиазмом кусты, которые именовали деревьями в долине.

Холмы ушли прочь, и деревья пошли гуще, но пока это ещё не был глубокий лес. Тот лежал впереди, где дубы и вязы окружали гораздо более массивные деревья богов. Даниэл держал свой разум раскрытым, осматривая лес вокруг себя настолько далеко, насколько мог. Сперва он думал было держать разум закрытым, надеясь скрыть своё проклятье от лесных богов, но бросил эту затею.

Он убил надзирателя, и теперь отдавал себя прямо в руки глубокого леса.