Дёрнувшись назад, чтобы избежать смертоносной атаки, женщина почти спаслась, но клинок на его правой руке задел её последними двумя дюймами своей длины, прорубив её щит, и оставив на её левых плече и груди глубокий порез. Второй шаг вперёд, и его левый наручный клинок срезал верхнюю половину её черепа. Тело женщины дёрнулось, и обмякло, заваливаясь назад и вбок, чтобы упасть на безразличную землю.

Даниэл сплюнул изо песок изо рта, прежде чем поднять руки к небу. Обезумев от адреналина и живости, он закричал ввысь.

И зрители заголосили.

Они начали медленно, нерешительно, будто зеваки смущались показать свою поддержку, но постепенно возгласы становились громче, пока не достигли приличного уровня. Далеко не такого, какой они показывали Каруину, но их возгласы подняли настроение Даниэла ещё выше.

Когда он покинул поле, Даниэла мгновенно взяли в клещи двое надзирателей — Гарлин и другой, незнакомый ему мужчина.

— Хороший бой, — сказал Гарлин, поздравляя его.

Даниэла сразу же зацепило такое отношение — ему впервые сказали хоть что-то положительное с того дня, как его пленили.

— Он едва выжил, — сказал второй мужчина. — Следующий матч он не переживёт.

Разозлившись, Даниэл сказал, не подумав:

— Жаль, что ты — надзиратель. Если бы мы встретились на арене, я бы научил тебя манерам.

— Полегче, Тирион, — сказал Гарлин, — иначе нам придётся снова тебя высечь.

— Да пусть дичок тявкает, — сказал другой. — Если считает себя достаточно храбрым, чтобы снова облаять меня, то я покажу ему такую боль, что он пожалеет, что вообще появился на свет.

Даниэл обратил на этого надзирателя всё своё внимание, изучая его своим магическим взором, при этом его собственное тело гудело от сдерживаемой мощи, а вспыльчивость разгоралась от адреналина.

— Не делай этого, баратт, — предупредил Гарлин. — Вспомни, как он стал надзирателем. Ты не хочешь затевать драку с Лаво́ном.

Лавон уставился на Даниэла в ответ, его щит мерцал свежим эйсаром, а зрачки расширились. Его поза почти умоляла Даниэла что-нибудь попробовать. Приблизился третий надзиратель, привлечённый разлившимся в воздухе напряжением.

— Что здесь происходит? — спросил подошедший мужчина.

Внимание Лавона дрогнуло, когда он ответил:

— Этот мальчишка думает, что…

Даниэл ударил мгновенно, его сила вломилась в щит Лавона подобно молоту. Защита надзирателя обрушилась, его голова исчезла, а воздух позади него заполнился красным облаком крови и кусочков мозга и кости.

Гарлин и оставшийся надзиратель замерли, шокированные внезапным всплеском насилия. Незнакомец быстро пришёл в себя, создав любимую надзирателями красную плеть, но Даниэл всё ещё был окружён щитом, и не позволил первому удару достичь себя.

Гарлин шагнул назад, и Даниэл начертил вокруг себя ещё один небольшой круг, создав гораздо более крепкий щит. Двое надзирателей ударили вместе, используя сфокусированные атаки вместо плетей, но барьер выдержал, не показав никаких признаков нагрузки.

— Ты не хочешь этого делать, мальчик, — сказал Гарлин, поглядывая на щит Даниэла. Круг, который он начертил, был слишком маленьким, чтобы надзиратель мог телепортироваться внутрь.

Вспомнив о том, как его последняя противница использовала землю, Даниэл потянулся, и, копнув вниз, ухватил землю своим разумом, взметнув её под двумя надзирателями волной. Щиты уберегли их от повреждений, но совершенно ничего не сделали, чтобы помешать всколыхнувшейся земле подкинуть их.

Гарлин и другой надзиратель приземлились в тридцати футах, оглушённые падением.