Тонкая линия силы обвилась вокруг его круглого щита. Она состояла из замысловатых узоров и странных символов, и Даниэл мгновенно понял, что это было заклинательное плетение Ши'Хар. Его магический взор быстро показал, что источником плетения был Тиллмэйриас, но прежде чем Даниэл смог среагировать, отросток начал сжиматься, вгрызаясь в его щит.

Какое-то время щит держался, когда Даниэл влил в круг ещё больше силы, но затем казавшаяся хрупкой линия силы начала его разрезать. Ещё секунда, и Даниэл, страшась отката, был вынужден отпустить круг, пока тот не сломался. Прежде чем он смог сделать что-либо ещё, заклинательное плетение поймало его, сдавливая и уничтожая его внутренний щит. Через несколько секунд плетение полностью окутало его тело, и мир начал темнеть.

Прежде чем потерять сознание, Даниэл задумался, что ему предпочтительнее — жизнь или смерть. Ни то ни другое не казалось хорошим вариантом, но жить было гораздо больнее.

Глава 25

Мир медленно вернулся в фокус, и Даниэл осознал, что лежит на каком-то холодном столе.

— А ты действительно знаешь, как поднять суматоху, не так ли, дичок? — сказал Тиллмэйриас, склоняясь над ним. — Ши'Хар уже не один век так не взбудораживались. Кое-кто призывает тебя прикончить, а другие хотят договориться о племенных выплатах.

— Племе…что?

— Ну, мы не пользуемся деньгами, как ваши предки, но у нас всё же есть системы отслеживания уважения и престижа, и некоторые из рощ очень бы хотели заполучить в свои руки твой генетический материал, — сказал Ши'Хар.

Даниэл обнаружил в комнате присутствие ещё кого-то, и хотя она была вне его поля зрения, его разум быстро опознал стоявшую поодаль Лираллианту.

— И что они с ним будут делать?

— Используют, чтобы вывести победителей, конечно, — сказал Тиллмэйриас. — Но не волнуйся, Лираллианта по-прежнему отказывается делиться. Она даже не позволяет мне использовать твои прежние образцы.

Даниэл был сбит с толку. До этого момента казалось, будто Тиллмэйриас был высшим вершителем его судьбы, но теперь тот говорил так, будто конечное слово было за Лираллиантой. И даже пока он обдумывал эту частичку информации, двое Ши'Хар вели оживлённую дискуссию.

Лираллианта подошла к столу, и на её лице было написано сочувствие, или, быть может, жалость. Даниэл не был уверен. Она положила ладонь ему на лоб, убрав упавшие ему на глаза волосы, и послав в его разум осязаемое чувство. В нём не было слов, но Даниэл ощутил, что оно означало.

«Прости».

Он не мог понять, с чего ей просить у него прощения, но она развернулась и ушла прежде, чем он смог измыслить способ задать ей вопрос.

Тиллмэйриас улыбнулся, склонившись над ним:

— Хорошие новости, баратт. Я сумел убедить её позволить мне и далее присматривать за тобой.

— О чём вы спорили? — спросил Даниэл.

— Она хотела подвергнуть тебя эвтаназии, — сказал Тиллмэйриас. — Роща Иллэниэл никогда не держала людей. Согласно занятой ими позиции, это было аморально, и создавало излишние страдания. Лираллианта допустила ошибку, когда встретила тебя и взяла себе, потому что это пошло вразрез с решением её рощи, когда Ши'Хар явились в этот мир.

— Она кажется грустной, — заметил Даниэл.

— Она беспокоится о том, что тебя заставляют страдать, но у неё нет опыта содержания людей. Я убедил её оставить заботу о тебе в моих руках, что она и до сих пор и делала. В конце концов, я понимаю ваш вид гораздо лучше, чем она, — объяснил Тиллмэйриас.

— И что теперь со мной будет? — спросил Даниэл.