И вот, шесть дней назад, Ксения была на всенощной, которую давал сам патриарх Гермоген. Это было в Троице-Сергеевой лавре. Позавчера пришли сведения о четырех заболевших оспой. Все четверо были на той службе.

Сразу же начался карантин. Всех людей оградили и закрыли. В Кремле вся женская половина оцеплена. Детей, Ваньку и Машку, отселили от возможных больных. Прошел день, я уже помолился Богу, что пронесло, что не заболела Ксения и не принесла хворь в семью. Но… вчера у нее резко поднялась температура.

Я знаю, что нельзя идти к ней, я понимаю и осознаю, что совершаю ошибку. Но… это моя женщина! Я зайду с ней в клетку с разъяренным львом. Я сяду рядом с женой, когда он болеет оспой. При этом я постарался создать систему, при которой мой сын будет иметь нормальных регентов. Да! Такого не было в русской истории, чтобы регенты были нормальными, от чего я терзался и мое сердце ныло. Но не могу я оставить Ксению, не могу!

— Я написал письма всем. Письма Козьма Минин издаст. Так же уже готово мое посмертное обращение к народу. Захарий, не дайте России войти в смуту! — сказал я и закрыл дверь, уходя на женскую половину.

Я лично буду ухаживать за женой, я не отдам ее смерти!!!