Мари-Эллен и ее мать Ирэн сидели в центре и, казалось, руководили происходящим. Приготовленный ими великолепный пирог-флонард с яблоками соседствовал на красной скатерти с ореховыми пирогами. Увидев, что хозяйки дома взялись за работу, обе вынули из своей корзинки салфетки, иголки и нитки для вышивания. Что до Жаннетт, которая сидела на табурете рядом со своим отцом Жаном-Батистом, то она достала из сумочки едва начатое вязание крючком — сетку для продуктов.

— Как приятно видеть в кухне столько народу! — сказала Мари.

— Мадам Мари, ваш супруг случайно не из-за нас сбежал из дома? — спросил Леон. — Сегодня вечером мужчины здесь в меньшинстве! Вдвоем нам столько дам не переговорить, правда, Жан-Батист?

— Может, и так, а может — и нет! Вечер впереди длинный, так что берегитесь, милые дамы!

Мари улыбнулась, а Камилла поспешила вставить свое слово:

— Папа уехал в Узерш к двоюродному брату. И сейчас, наверное, играет в бридж. Я была бы рада, если бы он остался!

— А ваш супруг чем занят, мадам Дрюлиоль? — спросил Жан-Батист.

— Не захотел пропускать партию в белот! — отозвалась жена мясника. — Но он попросил всем передать от него привет.

Нанетт молчала. Взгляд ее проницательных серых глаз скользил от лица к лицу, а руки знали свое дело, ей даже не приходилось считать петли. Старушка ждала своего часа. После предписанного правилами вежливости обмена обычными банальностями и новостями вечер, наконец, станет действительно интересным, начнутся настоящие разговоры. Вот тогда-то она и возьмет на себя роль главного распорядителя. И она предвкушала эти мгновения подлинного счастья.

Леона попросили открыть бутылки с сидром. Как и положено галантному кавалеру, сначала он обслужил дам. Передавая стакан Жаннетт, он сказал ей с улыбкой:

— За твое здоровье, сестричка! Надеюсь, этот год подарит тебе достойного мужа!

Реакция Амели была мгновенной: не успела Жаннетт и слова сказать, как она, бросив на своего красавца супруга лукавый взгляд, добавила шутливо:

— И пусть тебе повезет больше, чем мне!

— Я понимаю, что ты хочешь этим сказать! — подхватила Жаннетт. — И как ты только терпишь моего брата, бедная Амели! Такое не каждому по силам!

Леон притворился обиженным. По правде говоря, эта шутка уже не в первый раз звучала в компании, где они оказывались втроем. Улыбаясь, они поспешили чокнуться.

— За нашу любовь! Пусть живет вечно! — провозгласил Леон, взглянув на жену.

— Глядя на вас, я бы сказала, что так и будет! — подхватила Жаннетт. — Вы знаете, мадам Мари, что Леон и Амели влюбились друг в друга еще будучи школьниками?

— Это правда! — с торжествующим видом сказала Амели. — Благо мы часто виделись, и я не могла глаз от него отвести. Вы ведь согласитесь, если я скажу, что он — самый красивый парень в Обазине? Я ревную его к каждой оказавшейся поблизости юбке…

— Но ведь к Жаннетт и ко мне ты его не ревнуешь? — спросила Мари-Эллен с гримаской возмущения.

— Конечно нет, — согласилась Амели. — Я доверяю ему, но… не полностью. Остальных девушек я держу на расстоянии.

— О-ля-ля! — шутливо протянул Леон. — Послушать вас, так меня впору пожалеть!

И тут же, противореча сказанному, крепко обнял жену за талию и нежно поцеловал. И только присутствие посторонних удержало его от того, чтобы сделать этот поцелуй долгим.