— Бедная моя Нан! Матильда нас покинула. Несчастный случай… в Бриве. Адриан поехал туда. Я потеряла мою девочку, Нан! Господи, ну почему она умерла? Я до сих пор не могу поверить… Не могу… И не смогу никогда!

В комнате повисла гнетущая тишина. Мари положила голову Нанетт на колени и утонула в жесточайшем отчаянии. Нанетт что-то невнятно бормотала на патуа, ее тонкие губы дрожали, по морщинистым щекам текли слезы. Пораженная горем в самое сердце, она крестилась и, качая головой, повторяла:

— Quau malur! Quau malur!

Глава 29 Жизнь продолжается 

Обазин, 5 января 1953 года 

Отныне для Мари жизнь четко разделилась на две части: годы до смерти Матильды и жизнь после этой утраты, от которой она так никогда полностью и не оправилась. Ей и раньше доводилось терять близких: первого ребенка — Жан-Пьера, отца — Жана Кюзенака, мужа — Пьера, Жака — мужа Нанетт, Леони — свою единственную подругу… Сколько страданий! Однако течение жизни не оставляло ей времени на сомнения, сможет ли она со всем этим справиться…

На этот раз потеря дочери погрузила Мари в хаос отчаяния и угрызений совести. Матильде исполнилось всего тридцать, и перед ней была еще целая жизнь! Смерть не должна была забирать ее так рано! Мари никак не удавалось смириться с этим новым ударом судьбы. Понимая, что судьбы вершатся не на земле, она все равно терзалась упреками, обвиняя себя в том, что оказалась недостаточно бдительной, чтобы предотвратить драму…

Похороны стали для нее еще одним испытанием. Утром того дня, когда она собиралась доверить своего ребенка Господу, бывшая сирота из «Волчьего Леса» сказала своему супругу:

— Я не была для нее хорошей матерью! Я не смогла ее понять… Это случилось по моей вине! Она, конечно же, чувствовала себя всеми покинутой… Я больше никогда не смогу смеяться. Не смогу веселиться или петь, наслаждаться миром и покоем, ведь моя дочь умерла, лишив себя всех земных радостей! Я — единственная виновница этого, Адриан, и все началось не вчера! Я никогда доверительно с ней не говорила… даже когда она рассталась с Эрве ради Жиля. Я, верная своим принципам, считала, что это ниже моего достоинства… Я не помогла собственной дочери…

Адриан, который любил Матильду, несмотря на то что она была не родной дочерью, тоже очень горевал. Он ответил жене ласково:

— Не суди себя так строго! Ману отказывалась от нашей помощи. Мы с ней были слишком разными, она это чувствовала. Тот, кто мог бы ее понять, давно умер. Твоя дочь была так похожа на своего отца, твоего первого мужа! Если бы он был жив, кто знает, может, она нашла бы другой выход. Но все это — только предположения. Ты ничего не могла сделать, так получилось. Время утишит боль. У тебя есть дети и внуки. Ради них ты должна справиться с этим горем. Им нужно снова видеть тебя улыбающейся! Однажды ты удивишься, когда услышишь свой собственный смех. Переживать потерю близкого человека очень тяжело, но мы справимся. Умоляю, Мари, не вини себя в смерти Матильды! Я виноват так же, как и ты, ведь и я подумал, что ей стало лучше… В первый день нового года я разрешил ей позвонить Жилю, потому что она попросила об этом, а он воспользовался этим звонком, чтобы уговорить ее приехать к нему в Брив. Вот кто виноват больше, чем мы с тобой! Когда я позвонил в его дверь, чтобы сообщить о смерти Матильды, он всего лишь нахмурился и вздохнул. Словно я побеспокоил его ради пустяка! Потом заявил, что она приходила, но вскоре ушла, не забрав с собой вещи. Она показалась ему нервной, говорила бессвязно. В одном он не соврал: она именно ушла, потому что машина так и осталась стоять перед парикмахерским салоном. Жиль отдал мне чемодан, который Матильда оставила в квартире наверху…

Принять смерть Матильды без объяснений было невозможно.