Кюльванд действительно спал. При свете, просачивающемся в окно, репортер снял пальто, повесил его в шкаф, ощупью достал из чемодана зубную щетку, но тут же вспомнил, что в номере нет ни крана, ни туалета, и тяжело вздохнул. Кюльванд пошевелился и промычал что-то сонно-нечленораздельное. Охающие и стонущие интеллигенты в номере гостиницы захолустного городка, где нет даже возможности помыться, подумал репортер, зажег ночник, выудил из кармана записную книжку-календарь и в графе за прошлый день написал: из проруби вытащили шесть страусов. Прочитал написанное и удовлетворенно улыбнулся. Кюльванд пошевелился, кровать заскрипела.

— Который час? — спросил он сонным голосом.

Репортер ответил, что без четверти час, и осведомился, не хочет ли больной выпить стаканчик воды.

— Со мной все в порядке, — ворчливо отозвался Кюльванд, на этот раз уже не таким сонным голосом. Репортер налил из графина полный стакан воды и протянул научному сотруднику.

— А я-то испугался, что вы насилуете женщин на улицах этого городка, — весело заметил он, глядя на помятое лицо Кюльванда.

— Катитесь ко всем чертям со своими шутками, — сказал Кюльванд, и репортеру почудилось, что голос у соседа взволнованный.

— Я, конечно, точно не знаю, но в городе говорят, — продолжал зубоскалить репортер, однако Таавет на это ничего не ответил. — Да вы не беспокойтесь из-за такой ерунды, я могу засвидетельствовать, что вы спали, — сказал репортер больше, правда, для того, чтобы смягчить свою злую шутку, и начал раздеваться. Он погасил свет и, уже лежа под одеялом, услышал учащенное и неровное дыхание Кюльванда. Бедняжка, подумал репортер, он сегодня малость переусердствовал, сам виноват, никто ему водку силой в рот не вливал, очевидно, имелись тайные причины, заставившие его пить.

И вот теперь, бедняжка, мучается. Странно, вчера мы еще не были знакомы, а сегодня провели вместе почти весь день, спим в одной комнате, завтра каждый из нас вернется к своим делам, и, вероятно, мы больше никогда не встретимся. Мы видели внешние, как бы выставленные напоказ черты и свойства каждого из нас, слышали слова и фразы, не вникая в то, что стоит за ними. Мы действуем, говорим, и никто из рядом находящихся не догадывается, что в действительности нам бы хотелось быть совсем другими. Чужие в чужой гостинице. Возможно, что этот скромный и даже немного стеснительный человек на самом деле садист, замышляет ограбление банка, угон машины, собирается убить свою жену, совращает несовершеннолетних, пишет доносы, клевещет… В самом деле, его приезд в этот город к родственникам кажется каким-то странным, это была заведомая ложь, но в то же время делать ему здесь как будто нечего. Но ведь что-то же заставило напиться этого, по всей вероятности, непьющего человека… Гостиница — это дом, где встречаются чужие друг другу люди, чтобы так и остаться чужими.

Репортер старался уснуть. Из коридора доносился смех, завлекающе звонкий женский смех, репортер накрыл голову подушкой, но от выпитого стучало в висках. Внезапно ему померещилось, будто кто-то стоит у его постели. Наверное, Кюльванд, подумал он сонно, но почему научный сотрудник не спит? Репортеру стало не по себе, неприятное чувство переросло в необъяснимый страх, репортер поднял голову и увидел, что под потолком горит лампа и в комнату вошли двое мужчин. Я, кажется, не запер дверь, подумал он машинально. «Что вам надо?» — сердито спросил он.

Один из мужчин — внешностью он напоминал польского киноактера, который недавно побывал у них на студии и рассказывал о своей работе, — сел за стол, другой — в светлом замшевом пиджаке — остался стоять у двери.