Собака под рукой редактора внезапно забеспокоилась. Она еще раз взглянула на него и побежала прочь. В нескольких десятках метров виднелось дремлющее в темноте здание отеля «Домашний уют». Редактор встал, пересек площадь, и только когда попытался открыть запертую дверь, сообразил, что понятия не имеет, в каком номере остановился репортер. Он вновь не знал, что предпринять. В последнее время он вообще не знал, как действовать в той или иной ситуации. Он знал лишь одно: что будет просить Марре Вярихейн стать его женой. Какое дурацкое выражение: просить стать женой.

Он повернулся, чтобы пойти домой. Ему не оставалось ничего иного, как забраться в свою башню, запереть балконную дверь (у которой и не было замка), зажечь во всех комнатах свет и уснуть. Он оглянулся, чтобы посмотреть, не вернулась ли собака (а что, если заманить эту собаку к себе?), и ему показалось, будто мимо дверей отеля прошел Пальм. Редактор быстрым шагом снова направился к отелю, свернул, как и репортер, в ворота, ведущие во двор, и при свете одинокого уличного фонаря увидел, как предполагаемый Пальм лезет по лестнице наверх.

— Индрек! — воскликнул редактор, не веря, что его крик настигнет мужчину, но мужчина на лестнице остановился и начал спускаться. — Должен сказать, что у этих столичных репортеров весьма странные привычки, — попробовал пошутить редактор.

— Я подумал, чего ради будить администратора, — стал объяснять Пальм, но голос у него был какой-то грустный.

— Если ты не безумно хочешь спать, мы могли бы пойти ко мне, — предложил редактор, — думаю, у меня найдется бутылочка.

Они шли молча. Затем редактор сказал, что решил жениться на Марре Вярихейн.

— Что?! — в испуге вскричал репортер и остановился как вкопанный.

— Это брак по рассудку, — сказал редактор, — я всю жизнь мечтал о возможности создать в маленьком городке семью.

Разлив по чайным стаканам вино (азербайджанское вино; портвейн розовый: КЫЗЫЛ ШЕРБЕТ; креп. 19%; сах. 12%), редактор взял с подоконника сборник стихов Юхана Лийва, год издания 1926-й, и стал читать:

после долгого дня, крадучись, приходит ночь — таким, стало быть, образом — семь советов тем, кто собирается соблазнить девушку вступить в связь — быть хотя бы частичкой мира Великого Поэта — в каждом кроется что-то — поначалу новые мысли кажутся нам чужими мыслями.

— Мне бы хотелось домой, — сказала Марре Вярихейн, наклонившись к уху отца, который в этот момент обсуждал с Салунди какие-то строительные проблемы.

— Послушай, люди обидятся, — прошептал отец. — Только начали танцевать, а ты уже хочешь домой, — с укором добавил отец и стал рассказывать Салунди, что, будучи в Америке, видел, как за несколько дней построили дом от самого фундамента до крыши. До чего же он хвастается этой поездкой в Америку, с грустью подумала Марре и снова села на свое место, где огромный букет цветов скрывал от нее танцующих.

Этот праздник вроде бы устроен в ее честь, по крайней мере, все так говорили, но теперь, когда она осталась сидеть одна во главе стола, казалось, что главным для всех было выпить водки, как следует поесть, ответить на вопросы викторины или потанцевать. Но на что же она рассчитывала? Марре усмехнулась, разглядывая лежавшую на расстоянии вытянутой руки пачку сигарет, на которой был нарисован силуэт столицы, и внезапно ей ужасно захотелось закурить, но от одной лишь мысли, что она здесь, у всех на виду, начнет дымить, ей стало не по себе. Правда, дома она иногда выкуривала несколько сигарет, но только при открытом окне, тогда дым шел в сад, его словно и не было и мать ни в чем не могла ее заподозрить.