— Ну кто, как не ты, — выходит из себя женщина. — Все годы, что мы женаты, эта злосчастная крыша протекает, пойми же наконец, что она у нас окончательно сгниет!

— Все эти годы я искал смолу, делал все возможное, но смолы нет, ее попросту нет в продаже, или ты хочешь, чтобы я замазал крышу клеем, — распаляется муж.

— Ты, конечно, никогда ничего не можешь… — ворчит жена и поворачивается к мужу спиной. Тот чертыхается, вылезает из постели, идет на кухню, приносит таз и ставит его на пол, посреди лужи.

МУЖ

Перевод Елены Позвонковой

Когда на дороге останавливается машина оливкого цвета, Ингеборг Тююр как раз сажает картофель на своем дачном участке, на клочке земли, отведенном под овощи. Ингеборг распрямляет спину, вытирает перепачканные в земле руки о тренировочные штаны, смотрит на машину, сворачивающую от утопающей в раннем весеннем солнце зеленой изгороди в тень одинокого дуба, и ни о чем в этот момент не думает. Дверца машины открывается, и какая-то женщина в сером платье-костюме прямиком направляется к Ингеборг, и чем она ближе, тем яснее узнает Ингеборг в ней свою бывшую одноклассницу. Чего ей понадобилось здесь, с досадой думает Ингеборг, однако изображает на лице приветливую улыбку; еще раз вытирает руки, на этот раз ладонь о ладонь, и идет женщине навстречу.

— Вот я и нашла тебя, — говорит одноклассница и внимательно оглядывает участок. На какой-то миг Ингеборг видит все глазами одноклассницы — маленькую, еще не достроенную дачку, парник под пленкой, грядки с овощами, свои вымазанные краской, драные на коленях тренировочные штаны, вылинявший платок на голове, и краска стыда заливает ей щеки и связывает язык. Но одноклассница и не думает с притворной любезностью восклицать, дескать, вот, значит, как ты тут отдыхаешь или что-нибудь в этом роде, а говорит, что умер Танель.

— Танель? — переспрашивает Ингеборг, не сразу сообразив, о ком идет речь.

— Танель Оялоо… умер во вторник от инфаркта, завтра похороны.

— Ах, Танель… — бормочет Ингеборг, глаза ее устремлены на ржавое ведро, в котором виднеются маленькие, розовые, с синеватыми ростками клубни картофеля; ей надо бы, наверное, пригласить одноклассницу в дом, угостить кофе, но кофе кончился и в доме полно строительного мусора и рабочего инструмента. Не переставая думать об этом, Ингеборг слушает, что говорит одноклассница, и когда до нее доходит, что та не может остаться подольше, с облегчением вздыхает. Они договариваются встретиться на похоронах Танеля, вот тогда и поговорят обо всем, и вот уже одноклассница торопится к машине, садится за руль, в ветровом стекле отражаются ветви дуба, и вскоре шум мотора стихает. Ингеборг машинально кладет в лунки еще несколько картофелин, но внезапно борозды расплываются перед ее полными слез глазами.

Несмотря на весеннее солнце, сверкающее в синем небе, погода стоит прохладная и ветреная. На соседний участок, маневрируя, въезжает машина, груженная пиломатериалом, раздаются глухие удары скидываемых на землю досок. Ингеборг делает шаг назад, ведро с картофелем опрокидывается, и розовые клубни рассыпаются в разные стороны. Слезы на глазах Ингеборг высохли, но ее знобит от холода, и, оставив ведро валяться, она плетется в дом, наливает в таз воду и принимается мыть руки. Земля въелась в поры, проникла под ногти; Ингеборг все моет и моет руки, затем вытирает их, надевает платье, расчесывает волосы, подкрашивает губы, она уже готова, чтобы ехать в город, когда вдруг спохватывается — у нее же нет денег, чтобы заказать траурный букет. Словно еще на что-то надеясь, она заглядывает в кошелек, достает оттуда несколько рублей, разглаживает их, понимая, что только вечером, когда муж вернется домой, сможет взять у него недостающие деньги.