— Может, вы все-таки хотите, чтобы я подвез вас к отелю? — спросил шофер, поворачиваясь к Таавету своим широким расплющенным носом боксера.

Таавет хотел было ответить что-то очень язвительное, но тут его взгляд упал на таксометр, который, оказывается, не был включен, и внезапное чувство страха парализовало его, он попытался взять себя в руки и отогнать лезущие в голову жуткие мысли (ведь не на этом же поле, средь бела дня… не может же этот человек быть…), но шофер смотрел на него исподлобья, и от этого подстерегающего взгляда кровь стыла в жилах.

— Да, такие вот наши дела, — сказал наконец шофер и завел мотор. — Насколько я знаю, в этом городе нет ни одной гостиницы, зато найдется вполне приличный отель.

Таавет хотел со злостью крикнуть, дескать, неужели тот сам не понимает, что совершенно все равно, как назвать: отель или гостиница, но что-то заставило его прикусить язык, и он поспешно сказал шоферу, чтобы тот вез его в отель.

— Вот это уже мужской разговор, — похвалил его шофер, и Таавет почувствовал себя мальчишкой, оказавшимся во власти злодея: через несколько мгновений с ним произойдет именно то, что мелькает сейчас в кудлатой голове этого человека. Он хотел, чтобы это уже произошло, однако машина с упрямой последовательностью шныряла из одной улицы в другую, и у Таавета создалось впечатление, будто они все время проезжают мимо одних и тех же домов, хотя он не был в этом уверен, так как весь город, казалось, состоял из одних коричневато-красных и серых деревянных домов и напоминающих коробки многоэтажных зданий, и он постеснялся высказать свое опасение, но когда они наконец очутились на городской площади, терпение его лопнуло, и он процедил сквозь зубы:

— Послушайте, мы ведь здесь не на увеселительной прогулке.

— Вы, пожалуй, нет, а я — да, — ответил таксист, ухмыляясь в зеркальце, и, описав еще несколько кругов по площади, затормозил в том самом месте, где Таавет сел в машину. Это было уже чересчур, такого бы никто не стерпел. Таавет просто обязан был сейчас возмутиться, потребовать жалобную книгу, написать, чтобы шофера уволили… Он перевел дух и сказал:

— Послушайте, вы должны были отвезти меня к отелю.

Шофер загоготал, плечи его вздрагивали, он повернулся смеющимся лицом к Таавету:

— Но ведь я же отвез… — Новый приступ смеха перехватил ему горло.

Таавет покраснел, в нем все кипело от справедливого гнева, вылившегося в возмущенном возгласе:

— Послушайте, вы… — Он хотел сказать «пьяны», но тут взгляд его упал на черную вывеску, где золотыми буквами было написано: «Отель „Домашний уют“».

— Да вы не бойтесь, я у вас денег не прошу… Совершили маленькую увеселительную прогулку, и ладно, — сказал шофер. Однако, заметив весьма странное выражение лица Таавета, добавил с угодливой покладистостью: — Я, кажется, чуток переборщил, но, посудите сами, разве не смешно посадить в машину клиента у единственного в городе отеля, чтобы отвезти его туда же…

— Довольно странные шутки у вас тут, — пробурчал про себя Таавет, вылез из машины, открыл трудно поддающуюся дверь отеля «Домашний уют» и направился к окошку администратора, где за стеклом дремала рыжеволосая женщина внушительных размеров. Услышав покашливание, она нехотя приоткрыла глаза, сладко зевнула и с вежливой брюзгливостью спросила:

— Ах, значит, и вы желаете комнату?

Таавет усердно закивал головой, в нем внезапно затеплилась надежда, что, возможно, он стоит у этого окошка не только ради того, чтобы перекинуться с администратором парой слов, воображение рисовало ему постель с простынями, пахнущими свежестью, мягкую подушку, возможность растянуться на этой постели и несколько часов поспать крепким сном.