Внутри храм был во многом таким же, как храмы Ллос, сооруженные другими Великими Домами. Жертвенный алтарь, подсвеченный фиолетовым магическим пламенем и огоньками свеч, размещался в апсиде, в дальней части большого овального нефа. За алтарем высилось огромное изваяние паука, вырезанное со всем правдоподобием до мельчайших деталей из отполированного базальта или, может быть, гагата.

Громф знал, что это голем — страж, который оживет, если кто-нибудь без разрешения проникнет в храм.

Посреди нефа, лицом к апсиде, рядами были расставлены изукрашенные каменные скамьи с высокими спинками. Просвечивающие тонкие занавеси, изображающие паутину, занавешивали подсвеченные магическим огнем окна храма. Паучьи мотивы были здесь повсюду, от черного алтарного покрова до резных дверных косяков и подлокотников скамей. Все углы были затянуты паутиной, ее серебряные нити и их маленькие черные творцы считались благословением Ллос.

Внутреннюю часть купола храма украшало изображение Ллос в ее смешанном обличье — голова и торс прекрасной женщины-дроу, растущие из раздутого туловища гигантской «черной вдовы». Мимоходом Громф подумал, выглядит ли Ллос так же после своего возвращения, осталась ли она прежней.

Храм сиял перед глазами Громфа, сверкая заклинаниями и охранительными чарами жриц Ллос. Во всех иных отношениях неф был пуст.

Громф разочарованно вздохнул и приготовился было двигаться дальше, но что-то беспокоило его. Он задержал провидящее око на храме, вглядываясь и размышляя.

— Что там, Архимаг? — взволнованно спросил Прат. — Вы нашли его?

— Тихо, — оборвал ученика Нозрор, хотя голос Мастера выдавал не меньшее волнение.

Громф покачал головой. Он не видел ничего необычного, но…

Паучий голем!

Его провидящий взгляд не увидел в нем магии, хотя должен был бы обнаружить ее — и сильную! — если только жрицы Аграч-Дирр не заменили прежнего голема обычной статуей. Громф полагал это маловероятным.

По телу его пробежал ток возбуждения. Он заставил провидящее око придвигаться все ближе и ближе к голему, пока его изображение не заполнило весь кристалл. Громф пристально разглядывал его дюйм за дюймом. Может, в полу под ним плитка с секретом? Громф произнес очередную серию заклинаний, пытаясь удостовериться, была все-таки замаскирована магия голема или нет.

Сначала ему это не удавалось, но он упорствовал.

В конце концов, всего на миг, он уловил слабую красную вспышку, словно свет пробивался из-под закрытой двери. На этот единственный миг голем засиял в его глазах, как и подобало скрытой магии, которая должна была оживлять его, но куда более яркое свечение исходило изнутри голема.

Нозрор улыбнулся, Прат разинул рот, а Громф не смог сдержать смешок.

— Голем, — выдохнул Нозрор.

Мастер Магика выглядел измотанным не меньше Громфа, хотя ничего не делал, только наблюдал.

— Голем замаскирован, — кивнул Громф. Он не мог поверить в подобное безрассудство личдроу.

— Голем и есть филактерия? — спросил Прат.

Громф еще некоторое время обследовал голема, подтверждая свои подозрения серией заклинаний.

— Нет, но филактерия спрятана в нем, — закончив, ответил он.

Несмотря на доказательства, увиденные в кристалле, на лицах Прата и Нозрора было написано недоверие.

— В стерегущем храм големе? — переспросил Прат. — Это же богохульство.

— Зато хитроумно, — возразил Нозрор.

Громф был согласен с ним. Личдроу, мужчина, не просто спрятал свою филактерию в храме Ллос Дома Дирр, он спрятал ее внутри самого могущественного стража храма. Громф обнаружил ее лишь постольку, поскольку знал, что изваяние паука — это голем, который должен светиться в его настроенных на обнаружение магии глазах.