– Это наказание. Мало кто применяет его, а за пределами Роху оно запрещено, как неоправданно жестокое, но тогда ты сильно разозлила мара, раз он так поступил, да ещё и запретил приближаться и оказывать помощь. Чем разозлила, кстати?

– Я ему отказала, – очень тихо ответила я. Слоу сидел бледный и недоверчиво осматривал меня, как будто на моём теле могли остаться следы того злодеяния.

– Отказала? – спросил Рану. Я кивнула.

– Да. Отказала. Грубо. Давай не будем вспоминать, – предложила я, но Слоу меня не услышал.

– Эли, говорят эта боль ни с чем несравнимая…

– Когда он воздействует на печать, болит просто кожа, тогда боль снедала всё тело, каждый орган, даже вздохнуть было невозможно, – кивнула я.

– Так сейчас, когда Роху снова открыт, почему продолжаешь быть рядом с ним? Раньше это было выгодно, играть свою роль ради лучшей жизни, но сейчас, когда ты убедилась в его жестокости, это уже не нужно, ты можешь быть рахушей. Несколько боёв в месяц для тебя не проблема, хороший кредит и интерес мара только как к бойцу. Он не станет тебя брать, если не захочешь, а условия для рахушь в этом Роху весьма хороши.

– Слоу, ты не понимаешь, – покачала головой я. – Я люблю Доргу. Сейчас у нас возникла проблема, и он отдалился от меня, заинтересовался Дарой… Я знаю, что он до сих пор ходит к ней, – тихо сказала я, сдерживая свой гнев. Подняла голову и посмотрела на ненавистную рахушу. Она наблюдала за нами. – Трахает её… это хуже любого наказания, и я ничего сделать с этим не могу. Только смотреть. Но, Слоу, ни Даре, ни вам не понять этого – я не представляю своей жизни без Доргу.

– И так себя ведёшь… – недоумевающе ответил Слоу. – Споришь, повышаешь голос, не слушаешься.

– О, это она сейчас очень послушной стала, – вставил своё слово Рану. – А раньше – кивала, а делала по-своему.

– Не правда! – возмутилась я.

Мужчины улыбались.

– Ну не правда же, Рану! Я слушала тебя и никогда не обманывала!

– Эли, сколько раз ты сбегала с тренировки, под предлогом того, что мар зовёт тебя на обед, а после по всему имению разносились весьма однозначные крики? И ведь после требовала покормить тебя, – усмехнулся тот. Слоу рассмеялся, и я тоже улыбнулась.

– Кто ж знал, что обедом Доргу считал меня?

– Хочешь сказать, что ты не знала?

– Скажем так: я надеялась. Добавки можно? – обворожительно улыбнулась я и показала на свою пустую тарелку.

Глава 7

– Ну, пожалуйста! – взмолилась я уже сотый раз, но Доргу был непреклонен. Он стоял передо мной невозможно красивый, одетый в свой самый нарядный камзол сиреневого цвета с чёрным орнаментом, чёрных штанах и высоких сапогах густого сиреневого цвета и был суров, как никогда. Он уже был готов к отъезду в Порис на открытие новой арены, рахуши ждали его на своих местах, и Слоу тоже был готов, но я стояла у двери нашей спальни и отказывалась отпускать его.

– Эли, нет.

– Я никогда не видела арену с места зрителя, пожалуйста, я буду сидеть тихо, ты даже не заметишь меня, – продолжала скулить я. Доргу обречённо закрыл глаза.

– У тебя пять минут.

– Уложусь в три! – радостно воскликнула я и кинулась к своим вещам, приготовленным ещё со вчерашнего дня. За секунду стянула штаны и майку и надела своё лучшее платье, такое же сиреневое как у Доргу, только орнамент золотистый. Широкий пояс, на него личную катану.

– Я готова! – заявила я, на ходу заплетая косу. Доргу ухмыльнулся.

– Молодец. Идём.

Обнял меня за талию и повёл во двор, где стояла красивая повозка, разумеется, сиреневая, а за ней большая кибитка для рахушь.