— Но она моя дочь, — возмутился усатый ван. — А женщинам не позволено так себя вести.

— Да неужели? — хмыкнул Джиро. — И когда же я, по-твоему, так разговаривал со своей дочерью?

Акайо не ответил. Он всё ещё пылал от злости, отчего на лице заиграли желваки.

— И к чему это привело? — наконец заговорил он. — Эми своенравная и незамужняя женщина. Вбила себе в голову, что выйдет за того, кто выполнит все её требования. Да никто из нормальных воинов не станет такое терпеть.

Джиро покосился на меня, и уголки его губ слегка дрогнули, будто он знал о нас с Эми, но решил сохранить секрет.

— Ты прав. Но разве было бы лучше отдать её за какого-нибудь богатенького купца? Была бы Эми счастлива? Такой ли судьбы желаешь своей сестре?

— Отец, — Акайо поднял на него недобрый взгляд. — Ты задаёшь провокационные вопросы. Прекрасно знаешь, что я желаю для нашей семьи только лучшего, но…

— Но сам взял в жёны обычную крестьянку, в которую влюбился, — закончил за него Джиро. — Я позволял вам делать то, чего вы хотели, в меру возможностей. Старался направить вас на истинный путь. Тебе повезло, ты встретил Шинджу. Но Эми ещё не нашла своего мужчину. А я не хочу, чтобы моя дочь была несчастна в браке. Думаю, ты меня понимаешь.

Акайо вновь заскрежетал зубами. Он-то собирался отдать Ай Дэйсьюку. Хотя сейчас видно, как в этом раскаивается.

— И чего же ты от меня хочешь?

— Позволь Теруко быть собой. Не ломай ею, а помогай. Она часть тебя, часть нас. Чтобы победить, мы должны держаться вместе, — старик вновь перевёл взгляд на меня. — Я ведь прав, Тсукико?

— Истину говорите, Ито-сама.

— Вот и отлично, — кивнул тот. — А сейчас иди к себе и жди вечера. После поедешь вместе с Теруко к ближайшей деревеньке.

* * *

Я забрался в свою комнату, как медведь, ложащийся в спячку. Было до жути приятное ощущение. Казалось, вот она, моя берлога. Место, где меня никто не потревожит и даст отдохнуть. Но это чувство продлилось недолго. В комнату без стука и предупреждения ворвалась Теруко и закрыла за собой дверь.

— Тсукико, — начала она уже гораздо спокойным голосом. — Прости, что наговорила в кабинете всякого. Но я не могу сидеть дома, зная, что наша семья в опасности. Устала от этого. Отец постоянно учит меня, приказывает и тормозит. А ты в это время бегаешь…

— Эй, эй, — я поднял ладони, перебив девушку. — Не передо мной надо извиняться. Это, во-первых. А во-вторых, тебе не кажется, что моя беготня довольно опасная затея? Мне постоянно приходится сражаться с различными тварями, только вид которых может тебя ошеломить.

— Не беспокойся, я выдержу.

— Ну уж нет, Теруко-тян. Я не хочу подвергать тебя такой опасности. Или крысиных оборотней тебе было мало?

Девушка вновь покраснела от гнева. Казалось, ещё немного, и она взорвётся.

— Да что ты понимаешь? — смогла успокоиться и не закричала. Зато зашипела, словно змея. — Я только и делаю, что крашусь, да танцую. Думаешь, мне этого хочется? Отец воспитывал меня, как сына. И теперь, когда я готова отправиться в опасный путь, вы все вспомнили, что я девушка?

— Я об этом никогда не забывал.

— Тсукико, — она сменила гнев на милость и взглянула на меня просящим взглядом. — Прошу, возьми меня с собой? Я не могу больше здесь оставаться.

— Так, прежде всего, давай успокоимся, — я осмотрелся и увидел под подушкой торчащую бутыль с саке.