— Я не приму, — продолжил ерепениться Мидзу. — Вы и так сделали…

— Замолчи, — резко перебил его я. Отсчитал несколько серебряных монет и протянул вану. — Этого хватит? Только отвечай честно, я ведь заслужил твоё уважение, и врать ты мне, надеюсь, не собираешься?

Тот шумно выдохнул, глядя на деньги.

— Здесь чуть больше моего долга, — пробормотал он.

Было видно, что ван борется с собой. С одной стороны, благодарен мне за спасение сына и не собирается врать. С другой, не собирался принимать от меня подачки. Но кто его спрашивает?

— Вот и отлично, — сказал я. — Возьми. Золотые дать не могу, сам понимаешь, это будет выглядеть весьма подозрительно…

— Ито-сан…

— Молчи и бери. Я спас твоего сына не для того, чтобы он потом умер от голода. Или хочешь, чтобы мои старания оказались напрасными?

— Вы всегда ставите своих собеседников в такое неловкое положение? — нахмурился Мидзу, но всё же деньги взял.

— Только когда они не хотят видеть очевидного. Монеты не чеканные, а простые, так что никто не заподозрит тебя в предательстве. Отдашь их этому хмырю в самый последний день и с таким лицом, будто лишаешься всего, что есть. В общем, разыграй сцену, и тогда у Аола не должно возникнуть подозрений.

— И снова вы нас выручаете, — пробубнил Мидзу.

— Я не пойму, чем ты недоволен, — с улыбкой посмотрел на собеседника. — Ведь благодаря этому у тебя получится выкрутиться из той задницы, в которую попал по воле очередного жадного ублюдка.

— А я не пойму, какая вам до этого дело, — незлобно, а скорее и правда, непонимающе, произнёс ван. — Вы спасли десяток детей из лап чудищ, только для того, чтобы покататься на моей разбитой телеге? А теперь просто так расстаётесь с деньгами? Возможно, для вас, внука Ито Джиро, такая сумма и кажется нелепой. Но для нас, поверьте, это очень много. Вот я и не могу взять в толк, зачем вы нам помогаете. К тому же, мы ведь ваны Ямадзаки, а не с ваших земель. Почитай, что враги.

— Вот вы так и считайте, — хмыкнул я. — Мне же никогда так не казалось. Это наши отцы или деды могут враждовать. А простой народ, что там, что там всегда остаётся простым. И только всяческие богатые лизоблюды могут поднимать крестьян, чтобы те шли против таких же сотоварищей, только из-за того, что они живут по другую сторону реки. Это настолько глупо и несправедливо, что не перестаёт меня раздражать.

— Тсукико, — возмутилась сестрёнка. — Ты сейчас говоришь это о нашем деде? О том, кто принял тебя в своё семью без единого слова против?

— Нет, конечно, нет, — вскинул руки, будто сдавался перед Теруко. — Я про Ямадзаки и Ватанабэ. Ты ведь меня прекрасно понимаешь. Они постоянно враждуют между собой, а наш клан, словно разменная монета. И вот, пожалуйста, что произошло.

— Ага, после того, как ты убил Дэйсьюка.

— Только из-за того, что он посмел грубить малышке Ай.

— Ну, — Теруко замялась. — Не будем это обсуждать. Прошлого не вернёшь. Да и не хотелось бы.

— Потому что ты не хочешь его менять? — переспросил я.

— Я хочу изменить настоящее, — тихо ответила Теруко и отвернулась в сторону.

Понятно, она старается не подавать вида, что одобряет убийство. Ведь именно из-за этого, ну, почти, начался захват наших земель. Но в то же время сестрёнка понимает, что я сделал всё правильно. Что ж, не будем её провоцировать.

— В чём-то я с вами согласен, — произнёс Мидзу.