Этвику почему-то не приходило в голову, что я могу выдавать себя за кого-то другого. Я пока и не выдавал, но мало ли… Тем не менее, барон очень искренне удивлялся по поводу моей необычности - и это было взаимным. Он отнюдь не походил на простого барона, а я - на простого знахаря. Что ж, кое-что общее у нас уже проявилось. И хотя мы продолжали осмотрительно "прощупывать" друг друга, наша беседа постепенно приобретала дружеские нотки, становилась более открытой. Это обнадеживало.

- Моя жизнь не всегда протекала спокойно, - отвечал я, снова приложившись к кубку. Так, пожалуй, и в пьяницу недолго превратиться, на дармовщину-то! Но сам барон тоже пил изрядно, и я решил не отставать: знай наших! - Когда-то мне довелось стать рыцарем, и хоть это не было моим призванием, до вчерашнего вечера я не расставался с мечом. Те проходимцы, которых ты проучил сегодня, изрядно поработали, прежде чем связали меня.

- Так ты рыцарь! - моментально оживился Этвик.

На самом деле в рыцари меня никто не посвящал, но одна из прелестей здешнего общества заключалась в том, что можно было объявить себя кем угодно. Никто и не подумает поставить это под сомнение, пока ты соответствуешь определенным критериям. В системе, где отсутствует поголовная регистрация граждан, есть свой шарм. Вот я умею махать мечом, физически развит, знаю мелочи рыцарского этикета - и кто скажет, что я не рыцарь? Да пусть только попробует!

- Да, - сказал я с достоинством. - Но мне кажется более правильным лечить людей, а не убивать их, поэтому я выбрал другой путь.

В глазах Этвика промелькнуло восхищение:

- И это решение воистину достойно человека, у которого есть Бог в сердце!

- Быть лекарем и быть рыцарем - вещи совсем разные, - продолжил я, затрагивая интересную и довольно скользкую тему. - Для лекаря не существует знатных и незнатных. Пред Богом ведь все равны. Рыцарь же ставит свою честь превыше всего.

Тут мой собеседник помрачнел. Я даже подумал, что этот вопрос поднимать пока не следовало. Не к лицу мне оскорблять радушного хозяина.

- Ты прав, - заговорил наконец барон. - Некоторые рыцари действительно ставят свою честь выше всего на свете. Но наш долг - служить, и в этом мы ближе к Богу, чем простой люд. Почему же нам не уважать друг друга больше?

Я кивнул, соглашаясь:

- Здесь нет противоречия. Для рыцаря главное - уважение. Знахари же следуют велениям своего сердца, то есть дороге любви. Уважать можно далеко не каждого, но любить - совсем другое дело. И потому я готов врачевать всякого, кто пришел ко мне с просьбой о помощи. Пути любви и чести - различны.

На этот раз Этвик молчал действительно долго. Он успел дважды опустошить свой кубок, прежде чем произнес:

- Мне доставляет удовольствие беседовать со столь мудрым человеком, как ты. Но скажи, по-прежнему ли ты уделяешь время физическим упражнениям? Если так, то я буду рад фехтовать с тобой завтра.

Хм. Кажется, барон окончательно решил записать меня в свои друзья. Никакая дружба между рыцарями невозможна до тех пор, пока они не померяются силами. Что ж, грех отказаться. Этвик - крайне любопытная личность.

Мой ответ был однозначным и твердым:

- Я все же рыцарь. Упражнения с мечом доставляют мне радость, если не ведут к гибели людей. Поэтому - благодарю тебя за приглашение на учебный поединок.

Я все еще прибегал к напыщенным оборотам, но если все сложится хорошо, завтра в этом отпадет необходимость. Если барон увидит во мне достойного соперника по оружию, он станет куда открытее. И тогда, возможно, я узнаю многие интересующие меня вещи. Например, о короле. И о том, зачем он посылал своих людей, чтобы схватить меня. Может, именно из данных сведений мне придется исходить.

Этвик обладал информацией, которую я хотел бы заполучить. А вот хватит ли на это моего фехтовального мастерства?

***

- Эвелин, - прошептал я, не в силах бороться с самим собой.