Нужно было что-то сказать, и Джудит произнесла первое, что пришло в голову:

— Вот уж не знала, что тебя зовут Пеловский.

— Нет, это другой парень.

Выглядел он сносно. Не так плохо, как она опасалась. До ужаса худой и бледный, правда, но побритый и одетый по-человечески — в толстый свитер с воротом «поло» и вельветовые штаны.

— Ты бы поменял табличку на звонке.

— Джудит, что, черт побери, ты здесь делаешь?!

— Пришла в гости. Я замерзла. Можно войти?

— Конечно. Извини… — Он отступил назад, пропуская ее. — Заходи…

Она вошла и закрыла за собой дверь. Внутри было темно, в душном воздухе стоял неприятный, затхлый запах.

— Хоромы не слишком шикарные, сама видишь, — извинился он. — Идем.

Он повел ее по полутемной лестнице наверх. На площадке она увидела приоткрытую дверь, и они зашли в комнату с режущими глаз обоями и жалкими занавесками. От стоящего перед камином маленького электрообогревателя исходило слабое тепло. Но грязные оконные стекла заиндевели, и было жутко холодно.

— Лучше не снимай пальто, — посоветовал он. — Извини за грязь. Вчера утром я пытался прибраться, но заметного результата не добился.

На краю стола, заваленного бумагами и газетами, Джудит заметила чашку и тарелку с крошками.

— Я тебе помешала…

— Ничуть. Я уже позавтракал. Располагайся…

Он подошел к камину, взял с каминной полке сигареты и зажигалку, закурил, повернулся к ней. Джудит присела на подлокотник одного из громоздких диванов, а Гас остался стоять у камина, прислонившись спиной к каминной полке.

Ходить вокруг да около не было смысла.

— Мне позвонил Руперт, — сообщила она.

— А-а… — протянул он так, будто все моментально прояснилось. — Понятно. Я так и подумал.

— Ты на него не сердись, он и вправду беспокоился.

— Он славный малый. Боюсь только, что он застал меня не в лучшей форме. Грипп и так далее. Теперь мне уже лучше.

— Он сказал, что ты был болен. Лечился в больнице.

— Да.

— Ты получал мои письма?

Он кивнул.

— Почему ты не ответил?

Он покачал головой.

— Я был не в состоянии ни с кем общаться, тем более письменно. Прости, это нехорошо с моей стороны. А ведь ты была так добра.

— От тебя ничего не было, я беспокоилась.

— Не надо обо мне беспокоиться. У тебя и своих забот хватает. Как Джесс?

— Прекрасно. Обживается в школе.

— Какое чудо, что она нашлась и вернулась к тебе.

— Да. Но я пришла сюда не для того, чтобы разговаривать о Джесс…

— Когда ты приехала в Лондон?

— Вчера. На машине. Она стоит внизу. Я переночевала в доме Дианы. А потом поехала к тебе. Руперт дал мне адрес. Найти было нетрудно.

— Делаешь покупки к Рождеству?

— Нет, я не за покупками приехала. Я приехала разыскать тебя. Только для этого.

— Я польщен, но, право, я этого не заслуживаю.

— Я хочу, чтобы ты поехал со мной в Корнуолл. Он ни секунды не колебался с ответом.

— Нет. Спасибо, но я не могу.

— Что тебя держит в Лондоне?

— Здесь ничем не хуже, чем везде.

— Не хуже для чего?

— Для того, чтобы побыть одному.