И звуки. Рождественские гимны, которые пели на утренней службе в роузмаллионской церкви; громыхание посуды, доносящееся из кухни, где миссис Неттлбед в огромных количествах готовила всякие вкусности; наконец, вальсы Штрауса.

Она вспомнила, как, охваченная радостным волнением, переодевалась к обеду в «розовой» спальне — в собственной очаровательной комнате; как ласкали обоняние ароматы косметики и как нежило кожу мягкое прикосновение шелка, когда она надела потрясающий вечерний туалет — свое первое взрослое платье. Как потом вошла в открытую дверь большой гостиной, как к ней подошел Эдвард и взял ее за руку со словами: «А мы пьем шампанское…»

Всего год прошел. Но теперь уже и время другое, и мир другой. Джудит вздохнула, снова взяла ручку и продолжила письмо.

Единственная, кто не желает с этим положением мириться, невзирая на все видимое безразличие Бидди, это Хестер Лэнг. Думаю, Хестер и будет тем человеком, кому суждено заново сблизить Бидди с друзьями. Не знаю, что бы мы без Хестер делали. Такая умная и добрая. Она появляется вАппер-Бикли под разными предлогами чуть ли не каждый день. На следующей неделе, кажется, она планирует пригласить кое-кого на бридж и настаивает, чтобы и Бидди там обязательно присутствовала. И правда, пора ей снова начинать бывать на людях. Сейчас, в этот момент, она гуляет с Мораг, а когда вернется, я приготовлю чай.

О Неде она молчит, и я тоже не заговариваю о нем: думаю, она еще не в состоянии говорить об этом. Лучше будет, если она заинтересуется работой в Красном Кресте или чем-нибудь подобным. Слишком деятельный она человек, чтобы сидеть сложа руки, когда идет война, и не вносить в общее дело свою лепту.

Надеюсь, я не очень вас расстроила, но не говорить же мне, что все прекрасно, когда это не так? Впрочем, я уверена, что очень скоро ей будет лучше. Как бы там ни было, я пока с ней, мы отлично ладим, так что за нас не беспокойтесь.

Послезавтра наступает новый год — 1940-й. Скучаю по вам до смерти и нередко жалею, что я не с вами, но после всего, что произошло, понимаю, что поступила правильно. Как бы мы волновались о Бидди, если бы она была сейчас предоставлена самой себе.

Самое время закругляться — я замерзла. Пойду подброшу дров в камин в гостиной и задерну светомаскировочные шторы. Бидди и Мораг вернулись, вижу из окна; они вошли в ворота и поднимаются по дорожке. Нам пришлось расчищать ее от снега и посыпать золой из топки котла, чтобы бедный почтальон, которому приходится всех обходить пешком, не сломал себе ногу.

Самые сердечные приветы. Напишу в СЛЕДУЮЩЕМ ГОДУ.

Джудит».

Нанчерроу наполнился столичными жителями, сбежавшими из Лондона, чтобы провести Пасху в Корнуолле. Томми Мортимер ухитрился заполучить в своей гражданской обороне недельный отпуск, а Джейн Пирсон привезла обоих своих детей на целый месяц. Муж ее, серьезный, благонамеренный Алистер, находился во Франции в составе экспедиционных войск, а их молоденькая няня вернулась к профессии медсестры, взяв в свои руки хирургическое отделение в каком-то военном госпитале в южном Уэльсе. Оставшись без нянечки, принужденная ублажать и воспитывать своих отпрысков самостоятельно, Джейн мужественно претерпела путешествие поездом до Пензанса и, едва приехав, сдала малышей на руки Мэри Милливей, а сама забралась на диван и, потягивая джин с апельсиновым соком, пустилась болтать с Афиной, короче — расслабилась совершенно. Она по-прежнему обитала в своем домике на Линкольн-стрит и, проводя время в полное свое удовольствие, не имела намерения уезжать из Лондона. Никогда еще она так не веселилась в вихре светских развлечений, беспрестанно обедая в «Риц» и «Беркли» с неотразимыми франтами гвардейцами и бравыми офицерами ВВС.