– Глупость? Так-то вы называете мой пастырский долг? Позвольте заметить вам, констебль, я весьма сожалею, что государственный служащий позволяет себе делать столь странные замечания!

– Вы меня не поняли! Здесь вы можете склонить к евангельскому смирению кого угодно! Каждый выслушает ваши советы и постарается их выполнить, но никто – слышите? – никто и никогда не сумеет вразумить мисс Мак-Картри!

– Правда?

– Правда!

– Что ж, значит, я стану первым!

Причитания миссис Элрой выводили Иможен из себя.

– Да Ну же, мисс, не успели приехать – и снова в путь? И вы называете это отдыхом?

– Миссис Элрой, я должна съездить в Мэрипорт, где работали Джон Мортон и Исла Денс… Я убеждена, что там найду объяснение всех загадок и тогда смогу разоблачить преступника.

– Но почему бы вам не оставить эту заботу полиции?

– Потому что Джон Мортон просил у меня помощи, потому что Исла Денс доверилась мне… Даже теперь, когда они умерли, я обязана сдержать слово, иначе буду в долгу перед ними…

– А про убийцу вы забыли?

– Да я только о нем и думаю!

– Один раз он вас упустил, но во второй раз кто знает, чем дело кончится?

– Я ничего не боюсь, поскольку со мной поедет Мак-Рей.

– Тоже мне успокоили…

– Что?

– Не очень-то я уверена, что вам прилично разъезжать повсюду с мужчиной!

Мисс Мак-Картри выпрямилась и уже хотела дать волю гневу, но на простодушном лице старой служанки читалась такая искренняя тревога, что язык не повернулся сказать резкость.

– Да ну же, Розмэри… Вы, что, забыли, сколько мне лет? Мак-Рей годится мне в сыновья!

– Не спорю… но все-таки это не дело!

Иможен рассмеялась.

– А знаете, миссис Элрой, по-моему, вы просто не хотите признать меня взрослой под тем предлогом, что когда-то пеленали. К несчастью, я уже не девчонка, Розмэри!

– Для меня вы всегда ею останетесь.

Растроганная Иможен молча обняла и поцеловала старую подругу. А миссис Элрой, вытирая глаза, подвела итог:

– Будь вы замужем за моим кузеном Ангусом, он поехал бы вместе с вами и меня не грызла бы тревога…

Кто-то резко дернул звонок у калитки, и разговор, едва не соскользнувший на опасную стезю, оборвался.

– А вот и Хэмиш! Скорее впустите его, миссис Элрой!

Старуха выглянула в окно и с удивлением повернулась к Иможен.

– Да это вовсе не ваш журналист, а пастор!

– Пастор?

– Он самый! Преподобный Родрик Хекверсон.

– Интересно, что ему от меня надо?

– Пойду узнаю.

Миссис Элрой почти тотчас же вернулась и сказала, что преподобный отец просит мисс Мак-Картри уделить ему несколько минут для очень важного разговора.

– Важного? Ну ладно, пусть войдет…

Несмотря на то, что преподобный Хекверсон был по меньшей мере на голову ниже Иможен, держался он так гордо и прямо, что никто не посмел бы взирать на него свысока. Войдя в гостиную, он лишь чуть заметно кивнул, подчеркивая тем самым особое положение слуги Божьего, и немедленно перешел к делу.

– Мне крайне неприятно тревожить вас в столь ранний час, мисс Мак-Картри, но человек моего сана обязан в первую очередь выполнять свой долг.

– Прошу вас, садитесь.

– Простите, что?

– Я сказала, садитесь. Удобнее ведь разговаривать сидя, правда?

Хекверсон немного подумал.

– Да, пожалуй…

Он опустился в удобное кресло.