Подойдя к небольшой конторке, я вытащил из держателя на ней два листочка бумаги и металлическое перо, после чего, макнув его в чернильницу, быстро написал два сообщения с общим смыслом, что я преодолел свои «трудности» и вернулся на территорию кампуса, а также готов к «труду и обороне». Первое предназначалось для ректората, а второе для Марфы Александровны, нашей наставницы и моего непосредственного командира.

Вытащив свёрнутые в трубочку записки в кожаные тубусы, пристёгнутые к лапам жёлтых пернатых хищников, которые по какому-то кармическому недоразумению именовались «Голубями», я внимательно посмотрел прямо в глаза тому, который должен был полететь в ректорат. Мысленно, как учили, представил главное здание кампуса. Умная птица, понимая, что ей нужно попасть не к кому-то, а в их птичник, где неизвестный мне на лицо дежурный заберёт у неё послание, кивнула и тут же, громко хлопая крыльями, спрыгнула с жёрдочки, устремившись в большое не застеклённое окно. Второму, я также мысленно продемонстрировал образ тётки Марфы, точно зная, что та уже заходила в этот птичник, и «Золотой голубь» кивнул, показывая, что узнал человека, которому предназначена доставка, после чего улетел.

Я же отправился к себе в комнату, чтобы, зайдя, обнаружить своего соседа сидящим посреди комнаты, скрестив ноги, и внимательно рассматривающим меч с относительно короткой ручкой и очень длинным, тонким лезвием под три метра.

— Привет, — поздоровался я, закрывая за собой дверь. — Это что за хрень?

— Привет, — Лазарев поднял на меня взгляд своих красных глаз и усмехнулся. — Смотрю, ты всё же оправился…

— Ну да… — я слегка поморщился, понимая, что последние три недели был не самым дружелюбным соседом, а скорее ещё одним предметом мебели. — Да… Один умный человек отругал меня и буквально пинком оправил из храма, где Хельга похоронена, в объятия наших хранительниц очага. А уж они мне мозг слегка почистили.

— Да? — нахмурился Илья. — Уж извини, не хочу обидеть, но я думал, что у вас клане психологическая помощь получше поставлена… Коли ты только через три недели до хранительниц добрался.

— Ерунда, — отмахнулся я. — Тут я сам виноват. Я же… без клана рос, вот и не получил спинномозговой рефлекс с хранительницами говорить, когда что-то гнетёт. Раньше-то я всё сам переносил… А соклановцы… Видишь ли, какое дело, я вырос на дне…

— Я знаю, — кивнул сосед.

— …А потому привык особо не демонстрировать свои чувства, — продолжил я, не обратив внимания на то, что меня перебили. — Да к тому же за это время из своих только тётку Марфу во время тренировок видел, а она такие нагрузки даёт, что не до эмоций и внутренних переживаний. Ты не поверишь, но меня верховный жрец возле стены Уробороса поймал и там же отругал!

— Ого… — покачал головой сизоволосый. — Однако…

— Так что за хрень-то? — и я кивнул головой, как бы намекая на меч у него в руках. — Клинок, на мой взгляд, совершенно не практичный…

— Это-то? Да, трофей. Не мой, правда, мне его продали… правда, пришлось долго уговаривать, — ответил Лазарев, вновь сосредоточившись на оружии. — Нас поза-позавчера в патруль на двухсуточную вместе с пятёркой действующих чародеев в ближней зелёной зоне отправили. Там, кстати, один из Бажовых ваших был…

«Ну да, — подумал я. — Знаю уже».

Раньше я бы, конечно, удивился, но, узнав про квоты, задал несколько дополнительных вопросов. Так и выяснил, что наш клан ещё до прибытия хёлмгарёрского пополнения, уже предоставлял трёх человек для регулярных сил.