— Но… неприлично же… — ещё тише пробормотала совсем сравнявшись цветом лица со своими волосами Нина, а слегка покрасневшая и сурово нахмурившая бровки Дашка согласно кивнула. — И мальчики смотрят…

— Мальчикам, в любом случае следует привыкать к подобным вещам, — слегка усмехнувшись ответила наставница. — А «неприличного» в этом ничего нет…

— Кто-нибудь знает, что это за символ? — перебил тётка Марфу Андрей Емельянович, как раз в этот момент, перевернув мёртвую чародейку на бок, от чего стала видна набитая на её крестце татуировка.

— Может быть просто украшение? — предположил я, внимательно рассмотрев довольно изящный древесно лиственный орнамент. — Я знаю, что нечто похожее, но конечно грубее, в том же самом месте, у нас на дне авторитетные бандиты заказывают у сутенёров накалывать своим «любимым» шлюхам. Как бы помечая их, что бы другие клиенты знали кто им покровительствует и не обижали девочек.

— Я согласен, — подтвердил мои слова молчаливый чародей из клана Звёздных, до этого момента не проронивший ни слова и даже поздоровавшийся с нами простым кивком. — Действительно очень похоже на «Окаянную плечевную» наколку. Но…

— «Плечевную»? — похлопав глазами переспросила Машка, которая уже закончила помогать родственнику с лечением и подошла к нам.

— Так Машенька, в посадах Московской Зоны, «плечевными» называют женщин, которые идут в составе продовольственных обозов из посадов к каторгам, где помимо купеческих дел, ещё и продают свою любовь тем заключённым, кто заплатит большую цену, — ответил ей родственник, одновременно помогая Ефимовой-старшей подняться на ноги. — Лена, постарайся до того, как мы прибудем в госпиталь, не пользоваться живицей ни для чего кроме бега.

— Хорошо, — ответила взрослая красноволосая, покорно кивнув.

— А… Почему «окаянная»? — Борислав посмотрел почему-то на меня, на что я просто пожал плечами, не желая объяснением обижать наших девочек.

— Я всегда думала, что каторга — это можно сказать конец… — пробормотала Дарья. — А там оказывается у заключённых есть деньги.

— У меня, перед поступлением в Тимирязевку, был вполне весомый шанс оправиться туда ближайшим этапом с клеймом массового убийцы… — ответил я. — Потому, как для жандармерии, я был «ничем» и звали меня «никак», зато чудом выжил на месте массовой бойни и попался к ним в руки. Я там точно долго не продержался бы, если бы вообще до самой каторги дошёл бы… Но, но криминал у нас на дне, потому неистребим, что в то время, как одни каторжане работают там, гробя своё здоровье в течении года, другие… Те у кого есть имя и связи, делают по десятку ходок за свою жизнь, неизменно возвращаясь в Москву и…

— Антон, — перебил меня Андрей Емельянович, — давай, вы потом всё это обсудите… Так вы думаете, это…

— Зачем гадать! — фыркнула Светлова-старшая. — Просто проверим!

С этими словами, она подошла к телу другой мёртвой чародейки и перевернув её на живот, ловко прокрутив в руке вытащенный из подсумка нож, одним быстрым движением взрезала её одежду.

— Тоже самое, — прокомментировала она.