— Водку я не пью, — ответил я. — Только качественную лёгкую бражку или медовуху. А что такое «пиво» — даже не знаю.

— Ты не знаешь что такое «пиво»? — удивился парень, уставившись на меня круглыми глазами.

— Скажу так. Я знаю, что есть нечто называемое «пивом». Дорогое слишком. Но никогда его не пробовал, — честно ответил я. — Раньше у меня на него просто денег никогда не было… А в клане у меня его не употребляют, предпочитая более традиционные напитки.

— Пять копеек — дорогое? — недоверчиво переспросил Борислав.

— За пять копеек в Таганской Нахаловке их обладателя вполне могли и убить, — усмехнулся я воспоминаниям. — А дать кому-нибудь узнать, что у тебя есть аж целый рубль — точно смертельный приговор, если ты сам не согласишься с ним немедленно расстаться в пользу голодающей братвы. В любом случае кого-то вроде нас, приютских, даже искать никто не будет. Поэтому мы там с рафинадом и носились.

— Хм… Пачка рафинада же в магазине стоит около двадцати пяти копеек? — нахмурился Борислав, после чего кликнул проходящего мимо служащего и приказал принести нам две кружки со светлым пивом.

— Это если их покупать и то на третьем-четвёртом этаже, — отмахнулся я. — А на дне и втором, вы его за такие деньги не найдешь. А «валютой», он становится только тогда, когда ты его можешь где-то продать или обменять на еду! И в лучшем месте которое я только знаю, одном из трактиров, его у меня брали всего за восемь грошей не повреждённую упаковку. Чего впрочем хватало на то, чтобы набить там же живот, пусть не объедками, но тем, что хозяева уже не могли подавать своим посетителям, и даже иногда скопить чего удавалось. Например на ношенную одёжку. Вот такая вот экономика московского Дна глазами подростка!

— Жесть…

— И не говори…

— Ну, за первый выход за стену? — произнёс Борислав не хитренький тост, когда перед нами поставили две запотевшие пузатые стеклянные кружки с янтарного цвета напитком и пышной пенной шапкой.

— Поехали, — согласился я и мы звонко цокнули друг о дружку стеклянные бока, немного расплескав пену. — Хм… на вкус ничего так… слегка горьковато, но можно привыкнуть…

— Пиво здесь качественное, они его сами варят, — кивнул мне белградец. — Но и стоит оно, не так, как та бурда за пять копеек.

Мы завершали уже по второй, когда к нашему столику сопровождаемые улыбающейся банщицей подошли наши подруги. Не знаю какие там священные традиции проповедовал Борислав, но наши девушки к некоторому моему сожалению голышом бегать не собирались, а были аккуратно замотаны в простыни как в своеобразные платья с открытыми плечами, в то время как длинные волосы всей троицы покоились в настоящих тюрбанах из намотанных на головы полотенец.

— Вот же бесстыжие! — буркнула Нинка, говоря то ли про нас, с интересом поглядывавших на их стройные фигурки, то ли о голых девушках в остальной части зала.

— А что ты хочешь от «Распутниц-Расмутовой», — уже привычно фыркнула почему-то красная Дашка юркнув на диванчик рядом со мной.

— Эй! — возмутилась было Ника, а когда с другой стороны от меня уселась Машка, то надула щёчки и пробурчав что-то вроде: «Ну и ладно, считайте что я обиделась!» заняла стул возле моего приятеля.

— А это вообще нормально? — прошептал я на ухо Машке, которая в этот момент взглядом профессионального вивисектора зрительно препарировала одну обнажённую девицу за другой.