— Ребята… — тихо произнёс Борислав, тут же призванные куклы которого уже успели подойти к распростёртому на гравии парковой дорожки телу и сейчас аккуратно осматривал его. — По ходу, это тот же самый мужик, из-за которого нас выгнали из бань…

— Ржевский? — удивлённо переспросила Даша.

— Нет… — произнёс явно напряжённый Николич. — Тот истерик из обслуги, который кричал, что я собрался его убить. — Но хуже всего не это…

— А что? — спросил я, с прищуром всматриваясь своими горящими глазами в рассеявшуюся темноту меж древесных стволов и в кроны над нашими головами.

— То, что он весь буквально утыкан нашими же метательными ножами… — буквально прошипел Борислав.

Я тут же даже не глядя открыл клапан и сунул руку в подсумок, где в специальной «гармошке» из довольно тонкой мягкой кожи, хранились мои острые железяки. После чего сообщил.

— У меня некомплект. Хоть точно помню, что утром проверял и днём не использовал…

— Так же… — подала голос Ефимова, а за ней то же самое подтвердила Дарья.

— Скажу больше… В трупе и Машкины ножи торчат, — добавил Николич. — Однозначно кто-то порылся в наших вещах, когда мы парились…

— Подстава?! — пробормотал я. — Вот только какая-то бессмысленная…

Действительно… Пусть мы сейчас и не на первом уровне, где в смерти местного простеца, да даже десятка от рук оказавшегося там чародея, скорее обвинят убитых, нежели почешутся чтобы разобраться и понять что случилось. Да что уж там говорить, когда вполне официально нанятые наёмники патрулирующие вторую платформу, поймав на улице пробравшегося туда со дна бедолагу без разрешительного документа от контрольного поста на подъёмных башнях, зачастую, чтобы не возиться просто скидывают его в ближайшее световое окно. На что если и возмущаются, то только впечатлительные и жалостливые мамаши, а вот жандармерия и чиновники, просто закрывают глаза позволяя сборщикам трупов с их тележками отрабатывать свои пять копеек.

Однако, мы в северном пригороде, который по статусу территории можно сравнить если не с пятым, то точно с четвёртым уровнем самого Полиса, где любое убийство вне особых обстоятельств, заслуживает пристального внимания властей… И всё же «жертва», как бы не правильно было это говорить… может быть сколько угодно важной шишкой в своих банях, но за их пределами это всё же обычный человек, неоперённый и даже судя по внешности, не относящийся к влиятельным богатеям или чародейским родам. В то время, как мы, далеко не последние люди в своих кланах и подобная подстава, вряд ли обеспечит нам хоть какие-нибудь проблемы.

Да даже если средства массовой информации столь внимательные к моей фигуре, вдруг опять подхватят связанную со мною историю и начнут её раскручивать, то мне будет ни тепло ни холодно. Потому как после «Августовской резни», меня как только не величали… И «Маньяком из Астраля» и «Выставочным палачом», но это одинокого студента из почти мёртвого клана журналистам можно поносить как угодно. А когда после очередной публикации в издательство на чаёк заглядывает с десяток другой очень злых гвардейцев во главе с изучившей законы Полиса Хранительницей Очага… У главного редактора сразу же случается рецидив пробуждения совести и он покладисто соглашается на выплату отступных без обращения в Совет Кланов. А так же публикует на первой странице своего издания полное опровержение и извинения.

— Ржевский сволочь! — змеёй прошипела сбоку от меня Дарья. — На сто процентов уверена — это его рук дело!

— И зачем ему это? — поинтересовался я.