Потом события развивались столь стремительно, что у меня не то, что на истерику, даже на банальные разговоры времени не было. Прибежала вызванная каким-то образом Волнией Дискония, меня подхватили под руки и, вооружившись халатом, полотенцами и целым ворохом различных пузырьков, склянок и тюбиков, буквально уволокли в душевую, где, немного повоевав с системой водопровода и окружающим пространством, подруги сотворили большую овальную ванну, в которую и погрузили моё измотанное тело. Водные очень бережно и старательно вымыли сначала мои волосы, потом меня саму. Приговаривая в процессе, что всё будет хорошо и они рядом, смазали мои немеющие от усталости и напряжения ноги и руки каким-то кремом, лицо и волосы тоже не были обделены вниманием. А потом, редко всхлипывающую и не совсем понимающую, что происходит, меня отвели обратно в комнату и уложили спать. На вялые попытки сопротивляться подруги ответили категоричным заявлением, что «потом поговорим, когда восстановишься», и укрыв тёплым мягким одеялом, заставили уснуть. Я бы не уснула, но Дискония присела на край кровати и тихо, мелодично начала петь. Слов в её песне не было, она просто напевала расслабляющую, очень приятную мелодию, и я провалилась в глубокий, не совсем естественный сон.

* * *

Разбудил меня разговор на повышенных тонах. Приоткрыв глаза и взглянув на окно поняла, что сейчас глубокая ночь. И кто же тут так разоряется в такой поздний час? Прислушалась и поняла — разоряются мои соседки и… я. Слышать себя со стороны было непривычно, мне даже показалось, голосок у меня слегка визгливый, но это был точно мой голос. Но я-то молчала! А разговор был примечательный.

— А мы тебя предупреждали, — гневно вещала Волния.

— Головой надо было думать, — вторила ей Дискония.

— Да не могу я головой думать, когда он рядом! Не могу, понимаете! — огрызнулась… я.

— И что теперь делать будем? — Дискония говорила очень серьёзно, словно обдумывая решение какой-то наиважнейшей проблемы.

— Я расскажу ему всю правду, — решительно заявила таки не я. Но голос был совершенно точно мой. — Если он меня действительно любит, примет правильное решение.

— Да кто ему позволит? — Волния вдруг погрустнела, я это отчётливо по её интонациям услышала. — Даже если он действительно выберет тебя, владыка никогда не одобрит этот выбор.

— Мне искренне жаль, — тихо добавила Дискония.

— А мне нет! — воинственно заявил мой голос, не имеющий ко мне самой никакого отношения. — Пусть меня хоть казнят, я не жалею ни о чём! Каждый миг, проведённый с ним достоин любой жертвы.

— Возьми себя в руки, Шихара, никакие чувства не стоят твоей жизни. Уходи, пока есть такая возможность, мы всё уладим. Да и Фидэлика всё поймёт и поможет, — предложила сирена.

Тут уже я не выдержала и подала голос.

— Я вообще девушка понятливая… когда мне объясняют, в чём проблема, — проговорила, резко сев на постели.

Голова немного кружилась, но я опёрлась руками о подушку и требовательно посмотрела… собственно на себя.

— Прости, — опустила голову моя точная копия.

Я, конечно, поняла что передо мной Шихара, метаморф, изображавший меня саму во время отсутствия. Но сейчас я её не узнавала! Даже приняв мой облик, Шихара всегда выглядела уверенной в себе, стойкой, непобедимой. Сейчас же на меня смотрели затравленным взглядом слабой, растерянной женщины.

— Рассказывайте, — практически потребовала я, спуская ноги с кровати.

Мне тут же подали тапочки и велели идти за стол, где, под покровом двух полотенец, скрывался довольно таки аппетитный ужин.