- Ничего, можно использовать гусачка, - приободрилась я, радуясь своему умению находить выход в сложных жизненных ситуациях.

- У нас котлеты, - объявил Игорь, наконец-то вспомнив, что я - живой человек и осенним обострившемся гастритом не страдаю. - И борщ.

- Это после! Сейчас быстро в ванную - сделаем процедуры и все! Кушать и спать.

- Надя, - прошептал Игорь, упуская обидное слово "тетя". - Что случилось? В чем дело. Я не хочу ни кушать. Ни спать. Ни гусачка, ни рвоты, - он забеспокоился и стал нервно сжимать и разжимать пальцы. Ну, точно судорога. Меньше бы красилась на лестнице. - С другой стороны - меньше бы красилась, он бы так и называл меня тетей. Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Я подбежала к жертве материнской любви и попыталась насильно всунуть ей раствор марганца в рот. От неожиданности Игорь даже сделал два глотка, но сплюнул и закричал не человеческим голосом: "мама, спасай".

- Поздно, - трагически, но спокойно сказал я. - Яд уже действует. Думаю, что это какое-нибудь сибирское бешенство. Это нельзя понять, но можно простить. идемте чистить желудок, потому что капельницы для перегона крови я с собой не захватила.

- Я здоров, - с глупым бахвальством заявил Игорь.

- Казалось бы, - процедила я, повторяя эту фразу нудным Рубином, которого зараннее же по поводу и без, готова была удушить. Например, прихожу я за деньгами, о чем ему и сообщаю, а он мне: "казалось бы" или: "Я хочу видеть Владимира Игнатьевича", он мне: "Казалось бы" Ну, не придурок? 3ато - лаконично. Я подошла к двери ванной и начала делать оттуда пригласительные жесты.

- Это стриптиз? - поинтересовался Игорь

Если я кажусь ему голой, то значит, начались галлюцинации. Причем, не только зрительные, но и тактильные, потому что Игорек стал резко ощупывать качество шерсти надетого на мне свитера и приговаривать: "Да, голеньких я люблю" Единственным средством спасения отравленного мальчика могло стать его бессознательное состояние. Памятуя о том, что самое отключательное место находится у мужчин между ног, я направила туда свой кулак с зажатым в нем стаканом с марганцем. Игорь согнулся пополам. но сознания не потерял. Видимо яд был уже так глубоко, что организм собрал для борьбы с ним все силы. Хриплым и болезненным шепотом он произнес фразу, достойную лучшего применения: "Может, чайку попьем"

Папа рассказывал, что при отравлениях организм нужно наводнять, тогда почки будут работать лучше и начнут выводить из пострадавшего всякие неприятности через мочу. Иного выхода у меня не было и я согласилась. Все ещё согнувшийся пополам Игорь потащился на кухню, и уныло кряхтя, набрал полный чайник воды. Судя по всему, это было не бешенство, что-то другое. Но чайник - трехлитровый, никелированный - обнадеживал. Пусть я лопну вместе со своим пузырем. но сделаю все, чтобы он выпил не менее половины. В крайнем случае, я сыпану перманганат прямо в чашку!

- М-да, слухи о вас ничуть не преувеличены, - прихлебывая из большой чашки, сообщил Игорь. - Я чуть не умер!

Глупец, у него ещё все впереди. И это тоже. Ладно, чувствую, что без объяснений я его все-таки не спасу.

- Бомба на кафедре, бомба под дверью, и сама - вы - бомба, продолжал разглагольствовать Игорь, но я сочла нужным его перебить.

- За вами приехал ваш папа. А ваша почти мама призналась в серии убийств.